Об истории, культуре и современных проблемах коми. Часть 2.

Print PDF

Продолжение. См. начало.

Анастасия Васильева

Техническое замечание из предыдущей части про пересказ и цитаты в тексте сохраняет свою силу. Фактически в этой части цитируются большие куски статей с моей небольшой редакторской правкой.

О казымских коми (в продолжение темы о расселении и освоении Сибири)

«Доказательством раннего проникновения коми за Урал служат открытия археологов. В 1977-1981 годах на окраине поселка Перегребное Октябрьского района Ханты-Мансийского округа найдено древнее городище, построенное в XII-XIII столетии пермянами. Предположение археологов подтверждает еще одна находка: южнее Перегребного в 1979 году обнаружено Шеркалинское городище, в котором, начиная с XIII века, жили предки коми-зырян. Само название Шеркалы возводят к коми «шӧр кар – средний город».

Христианизация коми, происходившая в XIV столетии, была одной из причин переселения коми-зырян за Каменный пояс. В связи с этим, интерес представляют Большой и Малый Атлым. Возможно, Пам от Стефана Пермского ушел именно в эти места, так как там уже жили его соплеменники-переселенцы.

Множество географических названий на территории Нижнего Приобья и Урала имеет коми происхождение. Древние коми городища на Оби связаны с коми названиями, что дает основания ожидать, что и остальные названия поселков, оканчивающихся на -кар, появились вместе с их основателями — коми — в XII-XIV веках. Более поздние поселки коми в Западной Сибири и на Алтае назывались уже иначе — по фамилиям и прозвищам их основателей или по национальной принадлежности: Гилева, Тарабукина, Колегова, Парщукова, Зырянка, Пермитина, Вычегжанина и т. д. На территории Сибири в настоящее время довольно много населенных пунктов, имеющих в своем названии элемент -кар: Вежакары, Нарыкары, Карымкары, Шурышкары и другие.

Переселение коми-ижемцев — выходцев с р. Ижмы началось со второй половины (по другим данным — со второй четверти) XIX в.

В начале XIX века оленеводы кочевали в летнее время в Зауралье. В зимнее время ижемцы вновь возвращались на свои земли. Позже оленеводы со своими семьями начали селиться за Уралом.

Значительное количество коми проживало в начале 20 века в Обдорском районе: 3810 человек, что составляло 2, 66 % населения округа.

В с. Мужи на реке Обь коми появились в 1840-1850 гг. С середины 1870-х гг. приток ижемцев в с. Мужи усилился. Небольшое селение на берегу Оби стало широко известно благодаря перу Ивана Григорьевича Истомина, автора романа «Живун», опубликованного в 1970 году. Под вымышленными именами в нем фигурируют конкретные жители Мужей. Прототипом главного героя Варов-Гриша был отец писателя Григорий Федулович Истомин, его жена Елення — мать писателя — Елена, а маленький увечный Илька — сам будущий писатель. На страницах своего произведения Истомин повествует о реальных событиях, происходящих в начале 20х годов в населенном коми-зырянами селении.

Если в XVI-XVIII веках жители коми заселяли преимущественно земли Северного Приобья, то в XIX-XX веках началось интенсивное освоение других территорий Сибири. Осваивая новые места, коми продвигались дальше на Восток, на территорию нынешнего Ханты-Мансийского округа. Первое зырянское семейство на территории земли Югорской поселилось в 1842 г., на месте будущей деревни Саранпауль (по реке Ляпину). Позднее сюда подселяются другие семьи.

По свидетельству старожилов, коми-ижемцы кочевали на большие расстояния, хорошо знали места, поддерживали родственные отношения. Стремление земляков держаться вместе после переезда было характерным для коми-ижемцев; обычно сначала выезжало несколько семей, после к ним подселялись следующие мигранты. В 20е годы XX века несколько оленеводов из села Мужи переезжают через Березово на казымскую территорию, места проживания хантов и лесных ненцев.

О древних контактах коми и казымских хантов свидетельствуют материалы фольклора. Так, одно из преданий, записанных Т. Молдановым в 1997 году у казымского ханты П.И. Сенгепова, повествует:

«Сказывают, на р. Казым раньше коми жили, зыряне жили, долго ли жили, хорошо ли жили…».

Согласно преданию, жившие на Казыме зыряне ушли на Сосьву, забрав с собой ценную рыбу ванкар, а ханты стали жить на Казыме. Материалы топонимики подтверждают предположение о ранних коми-хантыйских связях. Как доказывает Т.Н. Дмитриева, названия населенных пунктов Юильск, Чуели и другие топонимы бассейна Казыма имеют коми происхождение и свидетельствуют о давних коми-хантыйских взаимоотношениях в этом регионе. «Несмотря на то, что собственно коми топонимов на Казыме нет, топонимический материал содержит убедительные факты, подтверждающие длительное коми-хантыйское взаимодействие в Казымском регионе».

Освоение новых территорий происходило в силу ряда причин, первой из которых являлся поиск новых мест для выпаса оленей, поскольку прежние пастбища оскудели, а богатые ягелем сибирские леса привлекали хозяйственных оленеводов. Массовый мор оленей также вынуждал покидать прежние пастбища.

Во время коллективизации оленеводы-ижемцы также покидали свои места.

На месте нынешнего села Казым Белоярского района до 1930 года располагалось небольшое хантыйское поселение — Амнинские юрты. В некоторых исследованиях предполагается, что поселок возник в результате колонизации оленеводами-ижемцами. По решению Комитета Севера ВЦИК в 1930 году началось строительство Культбазы, включающей дом туземца, радиостанию, факторию Союзпушнины, интегральный кооператив, школу-интернат. В марте 1930 года культбаза в Казыме была открыта и стала одним из первых на Обском Севере центров культурно-просветительской работы среди коренного населения. Наряду со школой-интернатом на культбазе действовала русско-зырянская школа, в которой обучались дети русского и коми-зырянского населения. В отчетных документах школы за 1934 год указывается 43 человека, охваченных учебой. Со строительством культбазы началось строительство села.

В селе Казым в настоящее время насчитывается около 300 коми-зырян, потомков оленеводов, перекочевавших на территорию Сибири. Как отмечает Т.Н. Дмитриева, на Казымской территории проживает «более 100 семей коми (зырян)», являющихся потомками последней волны переселения коми-ижемцев за Урал из Ижмо-Печорского бассейна, произошедшего уже в XX в.

Язык коми-ижемцев, проживающих на казымской территории, существует в устном виде. Носителями его является группа оленеводов, потомков ижемцев, освоивших территорию в начале XX века. В течение длительного времени говор существовал обособленно от других диалектов и говоров коми языка, тесно взаимодействуя с хантыйским, ненецким и русским. Разговорный язык казымских коми в целом сохраняет грамматический строй ижемского диалекта, но неизбежными могут быть грамматические, семантические и лексические заимствования. И наконец, в настоящее время говор находится под угрозой исчезновения, в связи с чем возникает необходимость его оперативной фиксации для комплексного и детального научного изучения».

Источник со списком литературы

Усть-Куломское восстание

«Усть-Куломское восстание стало одним из многочисленных стихийных народных выступлений, прокатившихся по Коми краю в первой половине XIX века, при этом самым массовым и драматичным из всех.

Основным мотивом стихийных выступлений государственных крестьян Коми края, пришедшихся на это время, историки называют стремление обрести свободу в хозяйственной деятельности и желание освободиться от бесконечных бюрократических пут. А также снизить гнет многочисленных повинностей и податей, которыми были обложены государственные крестьяне северного края.

Но основной причиной десятка выступлений, вспыхивавших то в одном, то в другом месте Усть-Сысольского и Яренского уездов [Усть-Сысольск – нынешний Сыктывкар, в 1780 году по указу Екатерины II получил статус города, до этого на его месте был погост Сыктывдин. – А.В.], стал «девятый вал» мздоимства и казнокрадства чиновников всех уровней, захлестнувший в описываемое время многие российские губернии. Беззастенчиво присваивавшие себе собранные с крестьянского мира деньги, представители местной власти объявляли о новых сборах средств, обрекая на нищету сельское население. В это же время в чиновничью практику вошла и укрепилась система всевозможных подарков, а также денежных подношений для вышестоящего начальства. Однако по мере увеличения начальственных аппетитов все чаще стали наблюдаться и случаи неповиновения со стороны крестьян, выступавших против неуклонно ползущих вверх поборов.

В хранящихся в Национальном архиве РК фондах Яренского и Усть-Сысольского уездных судов отложились десятки дел, в которых запечатлено для истории сопротивление северных крестьян в первой половине XIX века творившемуся произволу. Вот лишь некоторые из них.

«Дело о невнесении в уездное казначейство взятых из Косланского селения бывшим Вендингским головою Дубленниковым государственной подати в сумме 170 рублей»;

«Рапорт о незаконном сборе с крестьян денег Усть-Вымским волостным головой Васевым»;

«Рапорт о присвоении бывшим волостным головою Арабачского волостного правления Рычковым денег, полученных из казначейства на содержание сельских приходов»;

«Рапорт об израсходовании в личных целях Сереговским волостным головой денег в сумме 102 рубля, взысканных с крестьян для оплаты землемера во время проверки земли».

Однако выведение на чистую воду казнокрадов было сопряжено с большими препятствиями. Главное из них – низкий уровень грамотности местного населения. Даже написать прошение со стройным изложением мыслей и фактов было тогда под силу далеко не каждому. К тому же жалобы на самих себя местные власти принимать и фиксировать отказывались; для того чтобы прошение достигло цели, приходилось снаряжать ходоков в уездный, губернский центры, а то и в столицу. Узнав об этом, сельский голова или староста зачастую объявляли жалобщика «ябедником» и давали волю рукам.

Тем не менее, ни наказание розгами, ни другие притеснения не останавливали «смутьянов». В первой половине XIX века крестьянские волнения захватили весь Коми край, они вспыхивали в Шежамской и Усть-Цилемской волостях, в селениях Ляли, Коквицы, Визинга, Ношуль, Вендинга, Ижма, Серегово… Обратная сторона этого набирающего обороты противостояния сельчан и облеченных властью чиновников – резкое падение морально-нравственных устоев в крестьянском обществе, отход северных хлебопашцев от традиционных ценностей, фиксирование явлений, до этого никогда не наблюдавшихся.

В архивных документах того времени зафиксированы не только многочисленные случаи того, как разъяренные крестьяне непочтительно, грубо и дерзко вымещают свою злобу на представителях власти. В этот же период по краю прокатилась волна страшных преступлений, в том числе убийств. В описываемый промежуток времени в Коми крае принимает массовый характер и отход жителей от прикрывающей произвол властей господствующей церкви, растет число приверженцев раскола. Впервые появляются староверы в исконно коми селениях по Печоре, на Вашке, Вычегде, Лузе… Порождением волнений также стало появление в северных волостях всякого рода шарлатанов, провидцев, ясновидящих.

Многие подробности Усть-Куломского бунта сохранились благодаря бытописателю и краеведу Василию Кунгину. В своем очерке, написанном в 1911 году, он воспроизвел ход этого затяжного восстания, а также остановился на главных причинах, которые, по мнению расспрошенных им устькуломцев, и побудили к междоусобице.

«С 1835 года крестьянин второго податного участка села Усть-Куломского Григорий Анисимов Кипрушев служил по выбору общества сельским старостой (по тогдашнему времени, еще до открытия учреждений управления Государственных имуществ в губерниях, по-простому, по-народному называвшийся целовальником), – писал В. Кунгин. – Занимаемая Кипрушевым должность обязывала его и собирать подати. Как сыну зажиточного крестьянина от Усть-Куломского общества, ему было дано большое доверие, и среди местного населения он слыл «большим человеком». На неограниченном доверии, еще будучи целовальником, и были им собраны от Усть-Куломского общества три тысячи рублей и им же растрачены. Усть-Сысольское окружное начальство хотя знало о растраченной сумме, но суду его не предавало. По прошествии шести лет, в 1841 году, при преобразовании Усть-Куломского сельского управления в волость, волостным писарем поступил зять Кипрушева, отставной солдат Дмитрий Тимофеев Русинов, а помощником его крестьянин Иван Елисеев Попов.

Через этих двух личностей Кипрушев и выдвинул план, по которому в смету расходов на 1842 год были вписаны и растраченные им три тысячи рублей, которые якобы числились недоимкой крестьян за прежние годы. Кроме этой суммы были назначены и новые незаконные сборы. Всего от Усть-Куломского общества подлежало раскладке 17641 рубль, что составляло на 754 ревизские души по 23 рубля 40 копеек».

Растраченная Кипрушевым сумма еще в 1836 году сподвигла 39 усть-куломских домохозяев, прознавших об «испарившихся» деньгах, обратиться в суд. Но вместо того, чтобы расследовать изложенные в их жалобе злоупотребления должностного лица, судейские чины, подстрекаемые