Детство в дедушкином самоваре
Детство. Какое оно? Конечно, у всех разное. У меня оно связано с ведерным самоваром, привезенным дедушкой Фаррахом из далекой Тулы более ста лет тому назад. После службы с казаками в одной дивизии он вернулся в деревню Тимяш бравым солдатом с закрученными вверх пышными усами (он всю жизнь ходил с ними). Тогда он в совершенстве владел русским языком. Он естественно, быстро женился на красавице Банат, вместе они родили четырех сыновей и двух дочек.
Самовар. Я помню, как бабушка, проводив деда летом на работу на молотилку, начинала готовить чай, так как ежедневно как на священный ритуал к ней приходили ее сверстницы поговорить про житье-бытье. В 1955 году не у всех был сахар, блины, а ее подружки были вдовами. Жили трудно, и дедушка по-видимому это понимал и никогда не упрекал жену за постоянные приемы гостей. Я очень любила смотреть, как она готовилась к приходу соседок: начерпав воды из ведра медным ковшом, сливала в тяжелый самовар, побросав углей, взяв несколько сухих лучинок из устья печи, запаливала огонь. Языки пламени освещали радостное худое лицо бабушки (тогда все они были худощавыми и очень стройными). Правда, лицо было украшено множественными мелкими морщинками от страданий и переживаний. Она испытала их немало: два старших сына, так и не успев жениться, погибли на войне, а два младших вернулись ранеными. Мой отец дошел до Венгрии, был разведчиком, а дядя Назип даже нашел себе суженую, красавицу украинку тетю Галю в городе Севастополе. Ее полюбили в деревне, любовались необычной статью, говором (вот как пригодился русский всем членам семьи), и она не чувствовала себя чужой в глухой деревушке. Она была единственной дочерью у бабушки (так мы называли ее маму), это незнакомое русское слово мы, дети, произносили с трепетом. Она научила татарок варить борщ, щи, печь замысловатые пироги с разными начинками. Затем Назип абый построил дом рядом с Лениногорском в районе «Дубки», и наша бабушка там выращивала разные овощи, которые мы даже никогда не видели (семена, наверное, выписывала с Украины). В наших городах росли картошка и лук, а о чесноке и других пряностях в татарских деревнях даже по-моему не слышали.
Гости чинно сидят за столом и пьют чай с сахаром, с конфетами, купленными моей любимой тетей Каусар, которая всю жизнь прожила с пожилыми родителями, ухаживая за ними. Зять, ее муж, уехал «за счастьем» (как говорили в те годы), в Казахстан и там остался. Тетя тоже могла уехать с сыном Юсупом, но пожалела отца и мать, да свою
родню не хотела покидать. Тетя, получив зарплату, покупала и халву, и пряники, тогда для постоянных «гостей» был пир, они поровну делили все яства.
Вот какие были раньше бабушки и тетушки, мне кажется, такого искреннего уважения и чуткости теперь нет и в помине. Между соседями огромные заборы из профнастила, а раньше даже двери не запирали. Изменился наш мир и мировоззрение, вам так не кажется?
Помню зимние каникулы. Наш дом превращался в детский сад и школьный двор: родственники привозили своих детей из Бугульмы, Лениногорска. Вся эта ватага без перерыва то входила, то выходила на улицу, а дом-то отапливался дровами. Бабушка, конечно, ворчала, что скоро все превратимся в снеговиков, так быстро остывала печь. Я теперь удивляюсь, смогли бы терпеть такую суету современные семьи? Уверена, что нет, наоборот, с утра приводят своих детей в детские сады, а бабушки спокойно смотрят сериалы, где одни убийства и воровство, то есть криминал. Как же моя бабушка терпела шум и гам, производимый нами?
В обычные дни после праздников собирались соседские дети, друзья Юсупа. Без меня тоже не хотели играть, я очень читала (а к чтению любовь воспитала тетя) и придумывала разные игры. Нам всем было весело и радостно.
К дедушке зимой приезжали его друзья (русские) из соседних деревень заказывать яловые сапоги (зимой он превращался в сапожника), и мы с братом слушали русскую речь и полюбили ее. Хотелось скорее вырасти и говорить так же бегло, как дедушка. Привозили они свои гостинцы: квашеную капусту, сало (бабушка для этого держала специальный нож, ведь свинина была запрещенным лакомством). Однажды братишка заболел двусторонним воспалением легких, а врачи отказались от лечения, подумав, что ему уже ничем не помочь, так дедушка именно внутренним жиром вылечил внука. Я хорошо помню, как плакали домочадцы, услышав неутешительный диагноз от дипломированных докторов. Благодаря рецепту русских он прожил до 60 лет. Мы смогли прожить эти годы рядом (если не считать, что меня несколько раз увозила мамина сестра в Ташкент, где я окончила десятый класс, да и потом долго там жила).
Наша жизнь коротка, надо бы ценить каждое мгновение, подаренное Всевышним. Те, с кем прошло мое детство, тоже почти все попрощались с белым светом. Почему-то из десяти мальчишек остались теперь только двое, многие погибли в автоавариях и от производственных травм.
Нет, мое детство было счастливым, несмотря на то, что не было дорогих игрушек, телевизоров, а было живое общение, чтение книг по вечерам с друзьями и обсуждение прочитанного. Куда уходит детство? Никуда не уходит, оно остается в наших воспоминаниях.
А дедушкин самовар теперь хранится у меня как семейная реликвия. Часто подхожу к нему и глажу его бока, вижу в отражении свое детство, уже ушедших в иной мир товарищей, соседей, и конечно, родные лица сидящих рядом дедушки и бабушки…
Галия ШАКИРЗЯНОВА.