Хожу и гажу: в чем мрачная красота сериала «Рыцарь Семи Королевств»
История сира Дункана Высокого (Питер Клэффи) отозвалась в сердцах не только гостей Эшфордского турнира, но и зрителей по всему миру. Компактный спин-офф «Игры престолов», чьи события разворачиваются примерно за сотню лет до рождения Дейнерис, стал одним из приятных открытий начала года. За три с небольшим часа шоураннер Айра Паркер, работавший также над «Невероятными» и «Сочувствующим», показал Вестерос глазами обычного человека. Не из окон замка или с высоты драконьего полета. Без разветвленного фамильного древа и армии вассалов, политических амбиций и родовых обязательств. Дунк — рядовой межевой рыцарь, то есть странствующий воин, затабатывающий наймом (и иногда участием в поединках). Впрочем, его статус — вопрос открытый: в сериале полно намеков, что Арлан (Дэниэл Уэбб) из Пеннитри так и не успел посвятить оруженосца как полагается.
Приземленность шоу обозначается почти на первых минутах — и о низких истинах в «Рыцаре семи королевств» будут напоминать в начале каждой серии: то Дунка смачно пропоносит от волнения, то сир Арлан начнет утро мочеиспусканием из внушительного пениса, то верный конь Гром удобрит землю навозом, не желая исполнять команды крошки-оруженосца Эгга (Декстер Сол Анселл). Если «Игра престолов» сбивала романтику фэнтези кровожадностью и наготой — зрелищами, чья востребованность давно известна, — то здесь во главе угла оказываются человеческая уязвимость и мимолетность. Что об этом напоминает лучше, чем испражнения, перед которыми все равны? Подавали тебе жаркое, или трапеза ограничивалась солониной, исход один. Чтобы повествование не превратилось в туалетную сагу, низменную партитуру шоу дополняют регулярные плевки и харчки (особое мастерство горлового бурления демонстрирует стюард в исполнении Тома Вон-Лоулора).
Сир Дункан не питает иллюзий на счет легкости выбранного пути, но практикует унаследованный у мастера стоицизм. Сны под деревом, забота о лошадях и уважение к встречным, верность неписанному кодексу чести. Его убеждения могут показаться святой простотой, но придерживаться этих правил сложнее вдвойне, когда от голода журчит в животе, а закон «вовремя предать» возвысил больше рыцарей и домов, чем ратные подвиги. Вдобавок уроженец Блошиного конца, худшего места во всей Королевской гавани, не слишком образован и сообразителен, но, как твердил Артем из «Кремня» Мизгирева, «твердость — не тупость». Правда, его погружение в жизнь мегаполиса и силовых структур развратили, а великан Дунк, почти два метра ростом, всеми карьерными лестницами (пока) пренебрег.
В завороте вестеросовской хтони, где дизайнерские доспехи носят садисты с черными душонками, а аристократические пиры быстро скатываются чуть ли не в оргию, увальню-гуманисту требуется балансир — человек, кое-что понимающий про законы реальности. После смерти пожилого жизнелюба Арлана эту вакансию и занимает сообразительный не по годам Эгг. Будущий король, тяготящийся фамильного самодурства и таргариенского блонда, тоже готов начать всё с начала, — буквально сбрив родовые признаки под корень. Тогда смекалка и эрудиция выдают в нем необычного конюшонка, а детское любопытство позволяет лучше соотносить теорию с практикой.
Тандем непутевого взрослого и находчивого ребенка не только вольный привет Сервантесу с его Дон Кихотом и Санчо Пансой, если бы те скинули пару десятков лет, но и укрепляющийся тренд 2020-х. От «Мандалорца», где наемник становится нянькой для «малыша Йоды», следуя заветам самурайской классики «Одинокий волк и младенец», до «Ведьмака» и «Одного из нас». Всех их роднит не только контрастный дуэт в фантастических обстоятельствах, но готовность обрести семью в компании единомышленников. Пресловутое «найти своих и успокоиться».
Вслед за деконструкцией героических образов вестерна, тямбара и прочих околоисторических жанров, наступила пора «осознанного любования», когда грязь и жестокость всё-таки отступают перед красотой поступка или момента. Да, рыцари, самураи и ковбои не были образцами для подражания — светлый облик меркантильных наемников во многом сформировала массовая культура. Однако любые правила и кодексы существуют не только, чтобы их нарушать, кто-то всё же (по наивности?) следует, а закат сменяется восходом независимо от проявленного человечеством благочестия. В монтаже и режиссуре трехчасового шоу моменты красоты тем более заметны — не только на контрасте с плевками, но и благодаря визуальным рифмам, нестандартным ракурсам или живописным мизансценам. От одинокого вяза, где начинается путь сира Дункана, до затопленного туманом поля боя, где решается его судьба, а каждый силуэт таит угрозу или надежду.
Высок соблазн увидеть в популярности «Рыцаря семи королевств» банальную усталость от масштабных сюжетов и разговоров о судьбах мира, которые в реальности оборачиваются еще более циничными многоходовочками, чем изображал Джордж Р. Р. Мартин. Дунку и Эггу не писаны конъюнктурные законы субординации — и их стремление поступить, как должно, находит отклик среди таких же униженных и оскорбленных, а порой — и среди потенциальных наследников. Как завещал Александр Кушнер: «Времена не выбирают, в них живут и умирают». Премьера HBO напоминает, что даже в (новом) Средневековье, обладая нулем привилегий, можно сохранить достоинство.
Ссылки по теме
История Японии в аниме: от шедевров Ghibli до «Истребителя демонов»
Джоэл к доктору пришел: что ждать от второго сезона сериала «Одни из нас»
Будет жарко: «Дом дракона» во втором сезоне обещает минимум дипломатии
Мартин, верни Стену: какие приквелы «Игры престолов» мы ждем, кроме «Дома дракона»
«Мандалорец»: Папин симпатяга, или как вернуть старые «Звездные войны»