Эрдэм Дымбрылов: «У нас многонациональная страна, а мы не знаем ни языка, ни культуры, ни музыки друг друга»
Наш собеседник Эрдэм Дымбрылов более 20 лет играет на «скрипке с головой лошади» — моринхуре. Десять лет он преподает в Колледже искусств им. П.И. Чайковского в Улан-Удэ, а с 2019 года возглавил ансамбль моринхуристов при нем. В декабре коллектив занял первое место во II Всероссийском конкурсе этнической музыки «Вся страна».
— Поздравляю вас с первым местом на гала-концерте конкурса этнической музыки «Вся страна», вы очень здорово выступали. Были ли после него какие-то предложения о сотрудничестве?
— Спасибо за поздравление. Честно говоря, мы не ожидали, что займем первое место. Очень обрадовались, когда узнали об этом. Рады были и в Колледже искусств имени Чайковского, который находится в Улан-Удэ. Ведь наш ансамбль моринхуристов существует именно при нем. На конкурс мы подали документы весной 2025 года, не питая особых надежд, ведь заявки также подали еще 230 участников. Буквально в начале ноября нам позвонили и сказали, что мы прошли в финал. Что касается предложений именно после конкурса, то их пока не поступало.
— Ребята играли на необычных инструментах, в том числе на моринхуре. Расскажите, пожалуйста, о нем.
— Это монгольский смычковый музыкальный инструмент, его еще называют «скрипкой с головой лошади», потому что головка грифа традиционно изготавливается в виде головы лошади. Интересно, что струны, а их всего две, делают из хвоста жеребца — это «мужская», и из волосков хвоста кобылы — «женская» струна.
— Вы играете на древних инструментах?
— Нет, у нас современные моринхуры из дерева и металла. Раньше кочевники их делали из шкур — вокруг же степь, деревьев мало. В Бурятии даже есть древний однострунный инструмент суухахур, его корпус обтянут мочевым пузырем быка или коровы.
— Правда ли, что древние монгольские инструменты делались в том числе из берцовой кости?
— Вы, наверное, имеете в виду ганлин. Это древний тибетский музыкальный инструмент, который использовался во время ритуалов. Игру на нем практиковали и в Бурятии. Действительно, флейту (а ганлин именно она) делали из берцовой кости человека, особенно ценились инструменты из берцовой кости девственницы, погибшей насильственной смертью. Мы на таких не играем. Сейчас ганлин можно увидеть только в буддистских монастырях — дацанах.
— Как пришла идея создать ансамбль моринхуристов?
— Наш коллектив появился в 2019 году. Сейчас это один из популярных ансамблей в Бурятии. В группе только студенты, которые учатся на кафедре народных инструментов, и всего два преподавателя. Когда молодые люди оканчивают колледж, то, как правило, уходят из коллектива. Идея создания ансамбля в том, что хотелось бы вернуться к нашим истокам. Мы учим студентов не только музыке, но бурятской культуре, языку. Наши инструменты, горловое обертонное пение имеют уникальное звучание в мире.
— Какие произведения вы исполняете?
— В репертуаре нашего ансамбля в основном народная музыка и музыка бурятских композиторов. Но иногда мы исполняем популярную музыку, например, Поля Мариа или Джеймса Ласта. Бывает, что, приглашая нас на концерт, просят сыграть определенную композицию — тогда мы готовим и ее.
— Расскажите, пожалуйста, о ближайших выступлениях коллектива.
— Как я уже говорил, наш ансамбль при колледже, поэтому мы прежде всего смотрим на выступления нашего учебного заведения. Такие небольшие этнофестивали в основном проходят летом или весной. Но мы принимали участие и в больших мероприятиях, например, в «Голосе кочевников». Хотелось поучаствовать в фестивале «Мир Сибири». Но нам непросто путешествовать. Все-таки двенадцать студентов, все учатся, у всех дела.
— И в России, и в мире сейчас очень популярна этническая музыка, например, башкирская группа Ay Yola. Как вы думаете, с чем это связано?
— Знаете, сейчас существует много разных стилей: джаз, хип-хоп, рэп, рок, поп-музыка, огромное количество исполнителей, композиций. Народная же музыка — маленький пласт музыкальной вселенной. Но люди насытились современными ритмами. Поэтому, когда у исполнителя появляются народные мотивы — в случае Ay Yola это горловое пение, — то происходит некое таинство, которое цепляет слушателя. Тем более что у этой группы симбиоз современной музыки и народной вышел очень интересным. Поэтому коллектив знают во всем мире, он стал очень популярным.
Вообще на Западе горловое пение давно обратило на себя внимание, так же как и национальная музыка. Они экспериментируют с исполнителями из Тувы и Монголии, музыкантами, играющими на якутском хомусе (древний инструмент, напоминающий подкову. — «Культуромания»), ребятами из Бурятии. У нас в России такого интереса нет, к сожалению. А ведь в нашей стране так много малых народов с интересной национальной культурой.
Возвращаясь к Ay Yola, замечу: башкирам не свойственно горловое пение, участники этой группы его освоили сами. Горловому пению, в принципе, может научиться любой человек. Однако язык, произношение дифтонгов влияет на способность воспроизводить горловое пение. Так что башкиры из этой группы большие молодцы. Они соединили свою национальную музыку, игру на народных инструментах, горловое пение и современные ритмы. Было бы здорово, если бы в России таких групп было больше и их поддерживало государство.
— Мне очень понравилось, как вы на гала-концерте исполнили русскую песню «Ой, не темный лес». По-моему, там даже горловое пение было.
— По условиям конкурса «Вся страна» нужно было исполнить произведение либо песню не своего региона. Мы представляли Дальневосточный федеральный округ, а попался нам Северо-Западный. Ребята долго выбирали композицию и остановились на русской народной песне «Ой, не темный лес» ансамбля «Росичи» из Калининградской области. Там такое интересное аутентичное звучание бубнов, что мы подумали: как здорово было бы добавить наше горловое пение. Мне кажется, что мы нашли очень точное сочетание, хотя готовили номер всего две с половиной недели.
— Сложно ли научиться горловому пению?
— У нас в колледже учат горловому пению, но это не основное направление, а дополнительное. Научиться горловому пению непросто. Его техника требует особого контроля над дыханием, мышцами гортани и рта, которые выступают в качестве естественного резонатора. Занимаются им чаще мальчики.
— На каких еще редких музыкальных инструментах учатся играть ребята?
— В колледже учат играть в том числе и на исконно бурятских инструментах. У нас есть суухахур, о котором я уже говорил, есть древний духовой инструмент суур, щипковый — топшур и самый популярный — моринхур.
— Как вы оцениваете конкурс этнической музыки «Вся страна», организованный Российским музыкальным союзом при поддержке Президентского фонда культурных инициатив?
— Это прекрасная идея — сделать такой конкурс, чтобы все регионы представили этническую музыку. У нас многонациональная страна, много регионов, а мы не знаем ни языка, ни культуры, ни музыки друг друга. Я думаю, подобные проекты не должны заканчиваться одним конкурсом. Надо проводить такие мероприятия несколько раз в год, было бы здорово делать фестивали, например, для ремесленников разных национальностей. Сейчас это очень нужно, время сложное — идет специальная военная операция, поэтому хотелось бы, чтобы люди были более дружными. Конкурсы же могли бы объединять наши народы, наши нации.
Услышала «голос кочевника» Елена Сердечнова
Фото из личного архива Эрдэма Дымбрылова и архива Российского музыкального союза