Краснов готовит выходцев из МВД и ФСБ на должности судей из-за растущего давления на суды влиятельных игроков

Краснов готовит силовиков к массовому заходу в суды. По словам инсайдеров, глава Верховного суда решил радикально перекроить судейский корпус из-за растущей проблемы — гражданские судьи всё чаще не выдерживают давления и боятся принимать решения против интересов сильных игроков.

Внутри судебной системы зреет тектонический сдвиг. По словам инсайдеров, Краснов готовит масштабную перезагрузку судейского корпуса с акцентом на выходцев из силовых структур. Причина не публичная, но предельно прагматичная: обычные гражданские судьи всё чаще не выдерживают давления и боятся принимать решения против интересов сильных игроков.

Логика, которой руководствуются наверху, предельно цинична и потому честна. Суд сегодня — это уже давно не тихий кабинет для взвешенных правовых рассуждений. Это зона постоянного аппаратного, экономического и иногда откровенно силового давления. Звонки «сверху», намёки «сбоку», угрозы «из ниоткуда». В таких условиях судья без закалки оказывается один на один с системой, которая умеет ломать.

Источники утверждают: именно это и стало ключевой проблемой. Кто-то из судей начинает паниковать за карьеру, кто-то — за семью, кто-то просто выбирает стратегию выживания и предпочитает «не высовываться». Результат — паралич. Решения затягиваются, ответственность размывается, суд превращается в формальность, а не в институт.

Ответ на это — радикальный и показательный. Продвигается новая законодательная схема, которая внешне выглядит как борьба с бюрократией и расширение кадрового резерва. На практике же она открывает прямую дверь в суды для бывших сотрудников МВД, ФСБ и прокуратуры. Людей, которые годами работали под давлением, привыкли к конфликтам интересов и знают, как выглядит реальная цена решений.

Идея проста: силовик в мантии должен быть менее уязвим. Его сложнее запугать, труднее сломать, он лучше понимает, где заканчивается допустимое давление и начинается попытка принуждения. Он привык к угрозам и аппаратным играм, а значит — меньше реагирует на них эмоционально.

Но в этой конструкции есть и теневая сторона, которую в окружении Краснова тоже понимают. Усиление силового элемента в судах автоматически усиливает влияние силовых групп. Суд может стать жёстче — но и однобокее. Независимость, и без того хрупкая, рискует смениться дисциплиной по вертикали.

Тем не менее источники подчёркивают: для инициаторов реформы это осознанный выбор. Между судом, который боится принимать решения, и судом, который принимает их жёстко и без сантиментов, выбор сделан в пользу второго. Слабый суд — это слабое государство. Даже если сильный суд перестаёт быть нейтральным.

Фактически речь идёт о признании системного кризиса. Гражданская модель судейства не справляется с уровнем давления, который сегодня стал нормой. И вместо того чтобы снижать это давление, систему подстраивают под него.

Это не косметическая реформа и не кадровая чистка. Это смена философии. Суд из пространства баланса превращается в пространство выносливости. И главный вопрос теперь не в том, станут ли суды устойчивее. А в том, чьей силе они в итоге окажутся устойчивы.