Голод на Неве. Блокада Ленинграда стала крупнейшей гуманитарной катастрофой

30 лет назад мы впервые отметили День полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. 27 января было признано памятной датой в 1995 году, когда вышел Федеральный закон «О днях воинской славы России».

А 82 года назад, 27 января 1944 года, в 20.00 в Ленинграде был дан салют 1-й категории — 24 залпа из 324 орудий. Вообще-то салюты в честь освобождения городов полагалось давать в столице. Но для Ленинграда, который выдержал 872 дня жесточайшей блокады, было сделано исключение. И совершенно справедливо, по­скольку мир не знал примеров такой стойкости перед лицом настолько чудовищной гуманитарной ката­строфы. Если это утверждение покажется кому-то излишне пафосным, вот вывод кембриджского историка Джона Барбера, опубликованный четверть века назад в книге «Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде»: «Блокада Ленинграда была наи­более тяжёлой и долговременной экстремальной ситуацией в истории человечества».

Рукотворный ад

Добавить тут можно лишь одно — это была рукотворная экстремальная ситуация, спланированная пусть в порядке импровизации, но довольно тщательно и с изуверским цинизмом. Дело в том, что стратегия блицкрига нацистской Германии стала рушиться ещё в ходе летней кампании 1941 года. Вообще-то именно Ленинград, согласно знаменитому плану «Барбаросса», был одной из важнейших целей, которые предполагалось достичь в ходе блицкрига: «Лишь после обеспечения этой неотложной задачи, которая должна завершиться захватом Ленинграда и Крон­штадта, следует продолжать наступательные операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности — Москвой». Предполагалось, что на это уйдёт полтора месяца. Но вышло иначе, и стратегию пришлось срочно менять. Суть нового подхода к «проблеме Ленинграда» изложил в своём приказе войскам от 28 августа 1941 года начальник Генштаба Сухопутных войск Германии Франц Гальдер: «Окружить Ленинград кольцом как можно ближе к самому городу, чтобы сэкономить наши силы. Требование о капитуляции не выдвигать. Военные объекты и вооружённые силы противника подлежат уничтожению артиллерийским огнём. Любая попытка населения выйти из кольца должна пресекаться».

13 сентября Филипп Клеффель, командир занявшей Петергоф 1-й пехотной дивизии вермахта, особо отметил это в приказе: «Перед дивизией — новый участок фронта: окружение Петербурга с миллионами жителей. Мы будем обходиться с ним как с крепостью и голодом заставим его сдаться. Эта борьб­а требует, чтобы у нас не появилось ни малейшей жалости к голодающем­у населению, даже к женщинам и детям, поскольк­у они русские. Их следует держать на расстоянии огнё­м наших частей, а если они всё же прорвутся — расстреливать». Словом, когда кольцо блокады сомкнулось, на «той стороне» ни у кого не было сомнений, что голод сделае­т своё дело. Резон­ы для таких предположений были весомые. Согласно расчётам физиологов, при той норме питания, что была установлена в Ленинграде зимой 1941–1942 годов, оставшееся в городе население должно было умереть в течение двух месяцев.

Нацисты и вши

Однако, как мы знаем, этого не произошло. На момент начала блокады в Ленинграде проживали 2,45 миллиона человек. На момент её полного снятия в январе 1944 года — около 558 тысяч человек. С учётом эвакуированных — 841 тысяча человек — получается, что больше половины населения удалось спасти. Почему же план нацистов дал осечку?

Главный отечественный специалист по истории голода, доцент кафедры отечественной истории и археологии Самарского государственного социально-педагогического университета Григорий Циденков говорил: «Во время голода чаще умирают не от отсутстви­я пищи как таковой, а от болезней, которые в таких условиях быстро разрастаются до эпидемий». Точно такого же мнения придерживался и врач Фёдор Машанский, заведовавший Ленгорздрав­отделом во время блокады: «К 1942 году тифозная вошь представляла, пожалуй, не меньшую опасность в городе, чем вражеские войска на подступах к нему». Чтобы бороться с ней, в городе был установлен режим, который сам Машанский называл «санитарным террором». В условиях, когда замёрз водопровод и были закрыты все бани, только работа специальных дезинфекционных бригад могла спасти положение. Эти бригады обладали широкими полномочиями — вплоть до вскрытия дверей квартир и принудительной дезинфекции вещей и одежды. По­шли и на другую крутую меру. Рискуя быть вышвырнутыми из профессии, блокадные врачи стали прививать вакциной от брюшного тифа маленьких ленинградцев, хотя к применению у детей вакцина разрешена не была. Рисковали, впрочем, не только профессией, но и жизнью. Когда в феврале 1942 года в Ленинград из области привезли около 20 детей, выяснилось, что они все больны сыпным тифом. Их срочно доставили в инфекционную больницу имени Боткина. И хотя эпидемия почти уже началась — в больнице скоро выявили уже 70 случаев сыпного тифа, — её удалось локализовать и ликвидировать ценой жизни 16 сотрудников больницы.

Не меньшие надежды нацисты возлагали и на то, что психика ленинградцев, уже почти раздавленных голодом и холодом, не выдержит, люди будут сходить с ума и в городе начнётся война всех против всех в стиле: «Умри ты сегодня, а я — завтра». Однако не произошло и этого.

Нравственные основы

Главврач 2-й психиатрической больницы Ленинграда Теодо­р Хвиливицкий, переживший блокаду, с удивлением констатировал: «Можно было ожидать роста госпитализации. Но удельный вес поступлений больных психопатией, неврозами и реактивными состояниями, составлявший 18,8% в 1940 году, в 1942 и 1943 годах составлял 17,9 и 19,3% соответственно». Почему же максимальный рост психических расстройств в самой тяжёлой экстремальной ситуации составил всего полпроцента? Психолог Рада Грановская, пережившая блокаду ребёнком и ушедшая в 2022 году, говорила следующее: «В блокаду поведение опиралось не на импульсивную динамику эмоций, а на фундаментальные базовые нравственные основы, которые от голода и холода не ­меняются».

Да, Ленинград выдержал именно в силу этого. Но те ленинградцы, которые 27 января 1944 года радовались полному освобождению от фашистской блокады, ещё не подозревали, что она окончилась лишь как историческое событие. Потому что, каким бы стойким ни был дух человека, его тело было изношено до предела.

Отсроченный эффект

Своё дело сделали голод и дистрофия. А болезнь эта оказалась коварной. Недостаточно было просто правильно накормить дистрофика — о том, что сразу и много еды давать ему нельзя, было известно многим. Но даже врачи впервые столкнулись с явлением, когда вроде бы уже восстановившийся человек вдруг умирает от гипертонии. Явление так и назвали — «блокадная гипертония». Оказалось, что в период голодного стресса мозг давал сигнал на снижение артериального давления. И когда оно приходило в норму, не выдерживали «убитые» голодом сосуды. В 1945 году, спустя год после освобождения от фашистской блокады, больные гипертонией, часто совсем молодые люди и даже дети, составляли от 30 до 50% всех больных и почти 25% от общего числа тех, кто умер в больницах. Петербургский врач Лидия Хорошинина, проводившая исследования здоровья блокадников и их потомков, пришла к выводу — внуки тех, кто пережил блокаду, чаще имеют хронические заболевания. Слова о том, что блокада имела «отсроченный эффект», — не пустой звук.