Надежда Кулёва: «Хочу открыть новый закон»
Окончание, начало здесь
В старших классах она была увлечена мистическим романом Михаила Булгакова. Получив в ЮУрГУ два высших образования, Надежда Кулёва научилась превращать фантастику в реальность. Дело это непростое, но ради научных, педагогических и производственных результатов кандидат технических наук готова петь, учить корейский язык и даже порой выглядеть как Золушка до преображения.
Справка «АН»
Надежда Юрьевна Кулёва, заместитель заведующего региональной молодежной лабораторией электромеханических, электронных и электрохимических систем, кандидат технических наук, доцент кафедры электропривода, мехатроники и электромеханики ЮУрГУ. Окончила специалитет и магистратуру ЮУрГУ по направлениям «Электрооборудование летательных аппаратов», «Экономика и управление на предприятии («Энергетика»)». Защитила кандидатскую диссертацию по специальности «Электротехнические комплексы и системы». Участвовала в реализации пяти проектов совместно с предприятиями Челябинской области. Участник четырех региональных грантов Российского научного фонда с 2015 по 2025 год. Автор 14 результатов интеллектуальной деятельности, а также 35 научных публикаций, в числе которых статьи, размещенные в международных высокорейтинговых журналах.
Красивый танец
— В чем специфика вашей научной деятельности?
— Написала и защитила кандидатскую диссертацию, с моим научным руководителем Сергеем Григорьевичем Ворониным мы участвовали во всевозможных грантах. А специфика, пожалуй, в создании адекватных компьютерных моделей, которые могли бы позволить с высокой точностью проводить исследования, различные испытания электромеханических и электронных систем. Научная работа скрупулезная: все нужно проверять, рассчитывать, моделировать, возвращаться к началу неоднократно. Порой, когда получаешь результат расчета, понимаешь, что это совершенно не то, что стоит реализовывать. Такой вот цикл одновременно и интересен, и утомителен. Тут главное, как говорится, не сорваться.
Вот это возвращение к началу не один раз, мне кажется, многих людей от науки отводит. Просто ты должен абсолютно спокойно относиться к тому, что результат, который бы ты хотел, получится не сразу — будет много подходов, итераций. Но в конечном итоге результаты всегда интересные. А потом их нужно как-то интерпретировать, и здесь тоже подключается фантазия, писательский талант, если хотите. Все, что закладывалось на уроках литературы, мне всегда пригождается для формулирования выводов и объяснения закономерностей.
— Я считаю, что наука без практики мертва, а практика без теории слепа. Мне практика всегда нравилась чуть больше теории, потому что результат виден, вот он, в ручках — и сразу можно проверить на осциллографе. Но у теории свои плюсы. Взаимодействие теории и практики — как красивый танец. В нем всегда есть шанс проявить себя, предложить инновационную идею, изобрести что-то — словом, оставить след в истории.
— Было так в вашей жизни?
— Пока не было. Но я над этим работаю. Все возможное время занимаюсь созданием цифровых двойников электромеханических устройств. Описываю физические свойства реальных объектов с помощью достоверной цифровой модели. Благодаря этому можно проводить испытания и проверки, избегая разрушения и выхода из строя объекта. Это очень важно для производства. К слову, цифровые двойники и в научных экспериментах — хорошие помощники.
— А второе высшее образование в чем помогает?
— Навыки в области экономики и управления пригождаются в решении практических задач. Я, собственно, увлеклась этим направлением на третьем курсе, потому что было интересно посмотреть, чем схожи управление электрической машиной и управление предприятием. Оказалось, в обоих случаях: когда нет обратной связи в системе, она разваливается. Будь то датчик, если речь идет об электронике, или люди — главное, обратная связь. Все корректировки должны происходить благодаря выявленным отрицательным моментам.
Спасительный вокал
— Преподавание — тоже увлекательный процесс?
— Это вообще уникальный процесс! Он не сравнится ни с работой на производстве, ни с научной деятельностью. Здесь нужно ухитриться так рассказать простым языком о сложных вещах, чтобы понятно было среднестатистическому студенту. Кто-то быстрее «схватывает» материал, кто-то — медленнее. Нужно всегда ориентироваться на средний пласт, потому что тем, кто быстрее схватит, можно дать небольшое задание — и они пойдут дальше, а те, кто чуть отстают… С ними придется больше поработать, но в среднем мы должны двигаться с одной скоростью. Приходится еще и это иметь в виду, просчитывать такие нюансы.
Здесь, кстати, помогает научная деятельность преподавателей. Чем глубже ты погружаешься в исследования, тем проще объяснять суть, легче придумывать ассоциативный ряд, подбирать эпитеты. Вообще я убеждена, что ученый должен стремиться к общению, а не только «зарываться» в формулы и сидеть за монитором в лаборатории. Мы же для людей создаем продукты и технологии, на будущее работаем.
— И какое будущее у вашего научного направления?
— Моделирование уже сегодня позволяет существенно ускорять процесс внедрения промышленных образцов, проводить испытания различных электромеханических и электронных систем. Если, к примеру, плата вышла из строя из-за перегрева, в жизни не всегда это очевидно. А на цифровой модели и причина видна однозначно, и картинка красивая, уж извините за популизм. А красивые картинки еще и подрастающее поколение помогают увлекать.
— У вас есть научная мечта?
— Интересный вопрос… Это что-то из разряда выиграть Нобелевскую премию? На самом деле мне бы хотелось… — пусть это прозвучит несколько амбициозно — вывести доказательства или новый закон, показывающие, что моделирование электромеханических систем может заменять натурные испытания.
— Но это же и так понятно…
— Не совсем… Моделирование порой вызывает мощную критику. Она основана на том, что все физические процессы, которые проходят в реальном изделии, учитывать в модели довольно-таки сложно. И доказать, что этот эксперимент будет по достоверности не хуже, чем натурные испытания, тоже сложно. Мне бы хотелось выявить этот алгоритм или создать необходимое количество уравнений, которые могли бы описать физический объект и заменить натурные испытания. Понимаю, что это непросто, поэтому попробую начать с одних видов испытаний и расширяться до других.
— А для хобби находите время?
— Мне очень нравится изучать иностранные языки, в частности английский и корейский.
— Корейский? Неожиданно. Что же, и практическое применение этому может быть?
— Честно говоря, я присматривалась к китайскому и японскому. Но там иероглифы. Буду ли их понимать? А в корейском оказался алфавит. Подумала, что с этим, наверное, справлюсь. Изучение корейского языка — проект, что называется, на перспективу. Южная Корея в плане электроники за последние годы очень сильно продвинулась вперед. Если мы будем сотрудничать, языковые знания весьма пригодятся. А еще я люблю плавать, рисовать и петь.
— И в каком жанре вокал предпочитаете?
— Мне интересны джазовые композиции. Но, честно говоря, пением я занялась вынужденно, когда начала преподавать. Дело в том, что у меня есть особенность речи — я тараторю. Произнося фразу, выдыхаешь первые пять секунд, а потом… умираешь, пока дойдешь до точки. В начале моей педагогической карьеры я думала, что до точки не доживу. Вокал помогает распределять воздух, говорить так, чтобы голосовые связки не напрягались, и выделять интонационно необходимую часть в предложении.
— Курьезы случались в вашей деятельности?
— Как-то раз на кафедре мы с коллегами занимались отладкой стартер-генератора. На производстве в цеху, где находились идентичные двигатели, все стены были пропитаны соляркой. Ну и я ею пропиталась спустя десять часов работы. Когда пришла домой, папа, открывший дверь, был в недоумении от моего вида: «Мда… Не для этого я тебя отправлял учиться».
На самом деле, в целом, мне все нравится в моей работе. Я не из тех, кто будет говорить «фу-фу-фу» по поводу каких-то малоприятных нюансов. Если для запуска разрабатываемой системы потребуется запачкаться — я готова.