Кинематограф всегда был зеркалом, в котором общество разглядывает собственные страхи, желания и противоречия. Но что происходит, когда это зеркало начинает показывать трещины в самом фундаменте того, что веками считалось незыблемым? Мужская идентичность, которая долгое время представлялась монолитной и самоочевидной, в двадцатом веке столкнулась с серией потрясений, каждое из которых оставляло все более глубокие шрамы. Экран не просто фиксировал эти изменения. Он их усиливал, препарировал и даже превращал в спектакль. От героев вестернов, чья мужественность была столь же неоспорима, как и ландшафты, которые они пересекали, кино двигалось к фигурам расщепленным, невротичным, лишенным твердой почвы под ногами
