Восточная сказка стала пылью. Как атака на Иран скажется на наших кошельках

Захожу в московский супермаркет. Читаю этикетки: томаты из Узбекистана, картофель из Египта, сладкий перец и финики из Ирана. Спрашиваю у продавщицы, не стало ли за последние две недели продуктов из Ирана меньше. Она пожимает плечами: ассортимент, мол, не изменился, никто не жалуется.

А между тем весь мир напряжённо следит, как ползут вверх цены на нефть и топливо из-за войны в Иране. О том, как конфликт скажется на ценах овощей, фруктов, гаджетов и даже бытовой химии в наших магазинах, «АиФ» узнал у экспертов.

Перейдём на турецкое

В начале марта Иран ввёл временный запрет на экспорт продуктов и сельскохозяйственной продукции — это больше половины всех поставок Ирана в Россию, сообщает российское торговое представительство в Иране. Однако критической зависимость от иранских продуктов назвать нельзя, считает заведующий лабораторией анализа институтов и финансовых рынков РАНХиГС Александр Абрамов.

«Скачки цен специалисты действительно уже заметили: с начала марта красный перец из Ирана подорожал на 42,5%, жёлтый — на 57,5%, кабачки — на 6,7%, — перечисляет Абрамов. — Впрочем, они сезонные, и касается такое подорожание только ограниченной части товаров, а российские торговые сети за последние годы научились довольно гибко перестраивать логистику: сладкий перец поставляется из Израиля, Гвинеи, Чили, Китая, жёлтый — из Мадагаскара, Ливана, Марокко, баклажаны — из Бангладеш, Турции и Казахстана. Исключение — отдельные позиции вроде фисташек, которые действительно могут серьёзно подорожать. Такие скачки ретейлеры обычно стараются сглаживать за счёт акций, а у государства уже есть опыт реагировать на подобные шоки. Кроме того, пока есть основания полагать, что ограничения Ирана на экспорт временные».

До лета цены на скоропортящиеся продукты из Исламской Республики (например, сельдерей и салаты) могут вырасти на 10–15%, добавляет доцент кафедры отраслевых рынков факультета экономики и бизнеса Финансового университета при правительстве РФ Тимофей Мазурчук.

«Чуть сильнее могут подорожать фрукты — например, сливы, персики, черешня и виноград, здесь рост может составить 15–20%, — добавляет эксперт. — Также дефицит может затронуть арбузы и киви».

На некоторых продуктах запрет Ирана на экспорт, впрочем, не скажется, полагают эксперты. В «Руспродсоюзе», например, отмечают, что прекращение поставок иранских огурцов на российский рынок не повлияет: в 2025 году 94% огурцов в магазинах были отечественного производства. А рыбный экспорт из Исламской Республики (4-е место по поставкам в Россию) заместят местные производители и другие страны, добавляют в Рыбном союзе. Креветки, например, будут покупать в Индии или Индонезии, форель — в Турции и Китае. Из-за перекрытия Ормузского пролива и подорожания страховок на грузоперевозки могут поползти вверх цены на бытовую электронику. Однако серьёзного дефицита опасаться не нужно, запасов на складах должно хватить на пару месяцев, а значит, резкого подорожания не случится, успокаивают эксперты. Кроме того, те же импортные гаджеты в Россию приезжают не только с Ближнего Востока (например, из ОАЭ), но и из Китая, Индии и стран СНГ, и здесь на ценах гораздо больше могут сказаться валютные колебания.

Что с лекарствами?

Поставки из Ирана также заменили ушедшие с российского рынка американские и европейские лекарства, напоминают эксперты.

«Это, прежде всего, биоаналоги и дженерики — то есть копии лекарств, — поясняет медицинский юрист РАНХиГС Мария Посадкова. — Среди них препараты, которые применяют при ожирении, заболеваниях костей, гемофилии, врождённом дефиците фактора VII и рассеянном склерозе. Но при снижении поставок из конкретной страны лечебные назначения могут делать по международным непатентованным наименованиям, что позволит использовать аналоги других производителей. Так что дефицита тут не будет, вопрос скорее в цене. А импортозамещение на фармацевтическом рынке последние годы активно развивалось, и перестроить логистические цепочки не должно составить большого труда. Конечно, бывает, что пациенту по разным причинам нужен препарат под конкретным торговым наименованием, однако это чаще относится к оригинальным препаратам и случается довольно редко».

С Ирана Россия переключится на Китай или Индию, одного из лидеров на рынке дженериков. И хотя многие индийские поставки ранее проходили по перекрытому Ормузскому проливу, выход тут тоже есть, добавляет Мазурчук.

«Остаются железнодорожные маршруты, на некоторых направлениях нагрузка выросла в разы, — говорит он. — В том числе проходящий через Москву транспортный коридор «Север — Юг» (от Мумбаи до Санкт-Петербурга), где только по железной дороге в прошлом году перевезли почти 10 миллионов тонн грузов. Из-за конфликта движение по нему несколько затруднено, но позволяет сократить потери из-за закрытия пролива.

Шампунь из нефти

Но есть и другие неожиданности: например, могут подорожать бытовая химия и средства гигиены. «Шампуни, гели для душа и чистящие средства на 80–90% состоят из воды, но их действующая основа — это поверхностно-активные вещества, часть которых сегодня производится из продуктов нефтехимии, — объясняет доцент кафедры неорганической химии имени Реформатского РТУ МИРЭА Андрей Дорохов. — Хотя процесс небыстрый, ведь путь от нефтяной скважины до полки иной раз занимает до полугода. Так что повышение цен мы можем увидеть только в течение двух-трёх месяцев».

Дорохов подчёркивает: если нефть дорожает на 20%, это не значит, что шампунь подорожает на те же 20%. Учитывая, что производители попытаются оптимизировать состав или упаковку, повышение может составить от 5 до 15%.

«Закупаться гелями для стирки на год вперёд нецелесообразно ни с экономической, ни с потребительской точки зрения, — предупреждает эксперт. — Это лишь создаст искусственный ажиотаж, который заставит ретейлеров повысить цены здесь и сейчас. Кроме того, у любой бытовой химии есть срок годности: ПАВ и консерванты теряют эффективность, отдушка выветривается».

Глобальный риск

Конфликт на Ближнем Востоке может привести к глобальному росту цен на удобрения. Уже во время весенней посевной фермеры ряда стран могут столкнуться с проблемами.

«Страны Персидского залива обеспечивают более трети мирового экспорта карбамида, или мочевины, — говорит доцент кафедры международного бизнеса РЭУ имени Плеханова Анастасия Прикладова. — Ключевой покупатель удобрений — Индия, для неё маршрут через Ормузский пролив крайне важен. И чем дольше продолжается конфликт, тем выше риск глобального кризиса, который особенно больно ударит по бедным странам и тем государствам, которые к Ирану настроены враждебно».

Для России конфликт серьёзных угроз не создаёт, добавляет Прикладова. Российским аграриям отечественных удобрений точно хватит, потому что приоритет тут всегда отдаётся внутреннему рынку, где поставки идут по фиксированным ценам. А на излишках наша страна даже сможет заработать: с начала конфликта мочевина подорожала на 30%, и получить большую прибыль можно будет даже без наращивания отгрузок за рубеж.