Утолить жажду прибыли: как малому бизнесу найти свою нишу в российской экономике
По данным аналитиков ФОМ и НИУ ВШЭ, в первом квартале 2026 года более 30% предпринимателей задумались о закрытии или продаже бизнеса. Как известно, феномен нытья предпринимателей, нередко и успешных, стар, как римские развалины. Однако, если отталкиваться от статистики, сейчас малому бизнесу в России действительно приходится несладко. Фото: Алексей Меринов тестовый баннер под заглавное изображение
И, как оказалось, высокие налоги, ключевая ставка, падение доходов — не единственная причина их тревоги. Виной тому еще и крупный (олигархический) капитал, который безжалостно топчет мелких и средних дельцов, словно рыбацкий сапог зазевавшихся улиток. Как же защитить малый бизнес от крупного? Некоторые авторитетные эксперты прямо задаются таким вопросом, предлагая не ставить в один ряд капиталиста-эксплуататора и простого предпринимателя. Безусловно, это разные явления, но нет еще на свете такого частника, который бы не мечтал стать капиталистом. Давным-давно подобное открытие сделал Карл Маркс.
Глубинный конфликт малого и крупного бизнеса с гениальной простотой обнажил американский писатель Джек Лондон в романе-антиутопии «Железная пята» (1908 год). В одной из глав описывается, как капиталисты средней руки жалуются на беспощадный крупный капитал, который грабительски «слизывает» у них всю прибыль, как бы они ни сопротивлялись. Но в процессе диалога выясняется, что эти бизнесмены без всякого угрызения совести точно так же поступают с более мелкими дельцами, которые не выдерживают с ними конкуренции. Так можно ли в принципе утолить жажду прибыли?
Философия капитализма состоит в том, чтобы наживаться за счет других и, в свою очередь, не давать другим поступать так же. В этом и кроется смысл жизни любого дельца — как мелкого, так и крупного. Исторически законы коммерции противоречат законам социального развития, и концентрация производства сильнее, чем любая конкуренция. Поэтому нечего удивляться, когда современные монополисты (маркетплейсы, торговые сети и пр.) выдавливают условных владельцев табачных лавок. Это все равно что пенять на законы физики при падающем яблоке.
Размышляя о том, что крупный бизнес для получения сверхприбыли не гнушается никакими средствами, Карл Маркс в «Капитале» цитирует английского публициста Т.Дж.Даннинга: «Обеспечьте 10%, и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживленным, при 50% положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы».
А английский историк Арнольд Тойнби (совсем не марксист!) в 1970-х утверждал: «Я полагаю, что во всех индустриальных странах, в которых максимальная прибыль выступает как мотив производства, частнопредпринимательская система перестанет функционировать».
В целом и российское гражданское законодательство подталкивает бизнес к такому поведению. Практический и идеологический нарратив, закрепленный там для предпринимателей, — систематическое получение прибыли! Когда же на пути к наживе у бизнесменов случается заминка в виде конкурента, монополиста или налогов, нарушается гармония их мироздания. Сразу же возникает желание наброситься на помеху, которой может оказаться конкурент-частник или же само государство. К слову, мелкобуржуазный класс — это самая активная, самая требовательная прослойка, которая только начинает чувствовать вкус прибыли. Что же делать?
Ясно одно, в наше время без инициативных и энергичных людей — предпринимателей в подлинном значении этого слова — России не обойтись. Речь не о посредниках, криптобиржевых «гениях», имеющих спекулятивный навар, а о людях, созидающих и оказывающих широкий перечень услуг населению. Но, как известно, не заглянув в прошлое, не увидишь будущего.
Ошибочно предполагать, что в СССР не было частного сектора. В то время прообразом малого и среднего предпринимательства были артели (форма промысловой кооперации). Их бурное развитие в период 1930–1950-х годов показывает практическую ошибочность противопоставления государственного и рыночного начал в экономике. Продукция артелей дополняла крупное производство (находящееся в государственных руках), обеспечивая товарное разнообразие, гибко реагируя на меняющиеся предпочтения и вкусы потребителя. Были естественные барьеры, сдерживающие стимулы предпринимательской наживы. В советской экономике артели выпускали более 33 тыс. наименований товаров — от сложных, таких как холодильники, пылесосы и радиоприемники, до детских игрушек и продуктов питания.
По сути то, что сегодня называется саморегулированием предпринимательской сферы, было частью советской экономической модели, успешно реализованной почти век назад. В то время областные союзы артелей осуществляли функции контроля, отвечали за их развитие и организацию производственных, кооперационных цепочек между артелями. Всесоюзный совет артелей выполнял функции надзора, планирования и представительства промысловой кооперации перед государством, в том числе решая задачи кредитования, снабжения сырьем, рационализации производства. Таким образом, контроль за их деятельностью в принципе не мог быть палочным, как нас ловко убеждали идеологи постсоветских реформ.
Была выстроена мощнейшая система развития частных инициатив и подготовки кадров для артелей. И одновременно с этим предпринимательская деятельность не была в отрыве от государственных задач. Бизнесмен тех лет не был брошен в рыночный омут на произвол судьбы, думая, как выплыть в одиночку и за что взяться, чтобы свести дебет с кредитом. Цифры говорят сами за себя. К середине 1950‑х годов в промысловой кооперации работает более 110 тыс. предприятий и более 150 тыс. кустарей (аналог ИП). Всего в предпринимательскую деятельность было вовлечено более 2 млн человек. Немаловажно, что большинство артелей сосредотачивалось в производственном секторе, имело в собственности сложное оборудование, цеха и лаборатории. Около 600 производственных предприятий промысловой кооперации было построено только в период с 1951–1954 годов.
Сам механизм создания и функционирования артели подразумевал серьезность предпринимательских намерений ее членов. Фиктивности не могло быть и места, как при нынешних юридических возможностях, когда различные фирмы регистрируются пачками, да еще и на подставных лиц. Получается, что многие из таких бизнес-единиц не выполняют своей роли, да еще и тысячи сотрудников правоохранительных органов годами распутывают фиктивные предпринимательские клубки.
Опыт организации артелей мог бы стать опорой преобразований в России 1990-х годов, однако к началу 60-х система артельной инициативы была порушена. Результат, как известно, печален: в СССР начался дефицит большого ассортимента товаров ширпотреба и услуг, который достигает своего пика в 80‑е годы.
Ошибка 90-х, на мой взгляд, была еще и в том, что синхронно, одномоментно возникли мелкие, средние и крупные предприятия. На Западе они вырастали постепенно, в течение длительного времени, эволюционируя из единоличных в коллективные формы, приспосабливаясь друг к другу. Так и в СССР артели не противопоставлялись, а дополняли государственный промышленный сектор, не конкурируя с ним. В этом была уникальность модели, не требующая сотни лет развития, как на Западе. У нас же малый бизнес до сих пор не может найти свою нишу в российской экономике.
Однако бизнес бизнесу рознь. Безусловно, в наши дни не все вступающие на этот путь подвержены корысти и жажде наживы. Но дело еще и в искаженном представлении о предпринимательстве как о легком зарабатывании денег. Сейчас выпускник покидает вуз, и в голове у него путь сиюминутной и, как ему кажется, легкой наживы — «купи-продай». Но ведь перепродажа или «коммерция» — это одна тысячная сфера бизнеса, и там все уже давно занято ушлыми дельцами, этническими сообществами, между ними идет жесткая борьба. Ко всему прочему, эта спекулятивная часть специфическая и неуважаемая даже в самом бизнес-сообществе.
Признаться, не знаю ни одного примера, чтобы кто-то «поднялся» на раз-два, как сейчас модно выражаться. Да, такое возможно в момент различных финансовых и политических кризисов. Однако свое дело требует неимоверных усилий, как физических, так и моральных. И зная реальные проблемы бизнесменов, несколько раз подумаешь, надо ли идти по этому пути. Это о фантазиях некоторых молодых «стартаперов».
История предпринимательства показала, что настоящее дело образуется не на пустом месте, а на базе чего-то. И, как ни крути, чтобы современному выпускнику понять, что такое настоящий бизнес, ему надо поработать на производстве, почувствовать свои силы, увидеть потребности, недостатки, своими руками пощупать дело. Именно производительный бизнес и есть то самое подлинное предпринимательство.
Выдающийся русский ученый, нобелевский лауреат по экономике Василий Леонтьев в конце 1980-х, размышляя о будущем России, видел идеальный результат в системе, где «состязательный рыночный механизм функционирует под строгим контролем государства». В этом смысле успешный опыт 1930-х годов может вдохновить строителей новой экономики, открыв шлюзы для движения вперед.