Исчезновение саблезубых кошек и гигантских ленивцев до сих пор определяет скудность южноамериканских пищевых цепочек — исследование

Пищевые цепочки современных млекопитающих в разных частях света различаются принципиально — и дело не только в том, какие виды живут там сейчас, но и в том, какие исчезли тысячелетия назад. К такому выводу пришли ученые из Мичиганского университета, изучившие пищевые цепи 389 сообществ млекопитающих в тропиках и субтропиках трех регионов: Неотропиков (Южная Америка), Афротропиков (Африка к югу от Сахары) и Индо-Малайской области (Южная и Юго-Восточная Азия). Работа опубликована в PNAS.

Согласно выводам ученых, Южная Америка до сих пор не оправилась от экологических последствий массового вымирания мегафауны в конце четвертичного периода около 10–15 тысяч лет назад. Тогда здесь исчезли саблезубые кошки, гигантские ленивцы, вымерли целые группы травоядных. В итоге современные хищники континента мельче, охотятся на меньшее число видов и сильнее зависят от одних и тех же разновидностей добычи, чем их африканские родственники.

В Африке ситуация противоположная: большинство крупных млекопитающих пережили плейстоценовые вымирания. Африканские хищники — леопарды, пятнистые гиены и другие — сохранили широкий рацион и охотятся на разнообразную добычу. Это делает африканские пищевые сети богаче и устойчивее, так как на каждого хищника приходится больше базовых видов добычи, чем в других регионах.

Индо-Малайская область занимает промежуточное положение, хотя и со своей спецификой. Здесь пропорционально больше было потеряно именно хищников. Это упростило пищевые цепочки. Когда, например, тигр уходит из экосистемы, он тянет за собой сразу несколько пищевых связей — ведь он охотился не только на травоядных, но и на более мелких хищников.

Авторы также выяснили, что на богатство рациона хищников влияет не только история вымираний, но и климатические факторы — как прошлые, так и нынешние. Сильная климатическая изменчивость в геологическом прошлом и перепады высот вели к специализации хищников на конкретной добыче, тогда как современная сезонность температур и разнообразие местообитаний, наоборот, способствовала более широкому рациону — им приходилось адаптироваться к меняющейся доступности пищи.

Учёные делают вывод о том, что экологические потери, случившиеся тысячелетия назад, продолжают определять облик живой природы сегодня. Авторы считают, что это меняет подход к охране животных — недостаточно защищать ныне живущие виды, нужно понимать, какие взаимосвязи уже безвозвратно разрушены историческими вымираниями.