Градус сбора налогов

Как алкогольная реформа 20 лет кормила Российскую империю.

«Эксперт» начинает серию публикаций об историческом опыте нашей страны в решении экономических проблем. Первый такой материал — про основу дореволюционного бюджета — водку. Став министром финансов Российской империи, Сергей Витте получил в наследство бюджет с дефицитом в 74 млн руб. Ответ на вопрос, где кроется главный денежный резерв, нашелся быстро: самый прибыльный рынок страны — водочный — кормил в первую очередь частных торговцев, а не казну. Проще всего было поднять акциз и увеличить подати. Витте пошел другим путем: решил полностью забрать алкогольный рынок под контроль государства, решая сразу две задачи — заработать для казны больше и остановить спаивание страны.

Как пили до Сергея Витте

ЗЗа 400 лет российские власти — от Ивана Грозного до Горбачева — неоднократно пытались реформировать алкогольную отрасль, напоминает профессор Института общественных наук РАНХиГС Александр Бессолицын. План министра Витте, по его оценке, оказался наиболее удачным: алкогольные доходы бюджета с 1894 года, когда была проведена реформа, удвоились всего за три года, качество водки выросло — а питейных заведений стало вдвое меньше. «Монополия решала важную задачу: способствовала поиску и привлечению средств внутри страны, прежде всего за счет деревни. Эту задачу реформа выполнила», — констатирует профессор Бессолицын.

До реформы алкогольный рынок империи испытал на себе две модели регулирования, и обе провалились.

При откупной системе (действовавшей до 1861 года) государство продавало право торговать водкой частникам-откупщикам. Те получали монопольное право на целый район — и выжимали из населения максимум выгоды: разбавляли продукт, спаивали целые деревни, подкупали местных чиновников. А казне платили фиксированную сумму — вне зависимости от того, сколько зарабатывали на самом деле.

При акцизной системе (с 1861 года) государство сняло прежние ограничения: вместо продажи монопольного права на торговлю обложило спирт налогом. Теперь производить и торговать мог любой, кто платил акциз, а не только обладатели откупного права. Задумка была в том, чтобы конкуренция между торговцами снизила цены и повысила качество. На практике вышло иначе: крупные виноторговцы быстро сконцентрировали рынок в своих руках, породив «частные монополии».

В обоих случаях государству доставался наименьший кусок пирога, а качество водки, по свидетельствам того времени, оставалось чудовищным.

Деньги и трезвость

Дореволюционный экономист и автор фундаментального исследования «Винная монополия» Михаил Фридман выделил три цели реформы:

Фискальная — забрать прибыль, которая оседала у частных торговцев, и направить в казну.

Морально-гигиеническая — повысить качество продукта и сократить потребление. Публично Витте ставил эту цель на первое место: реформа «по завету покойного Александра III имела главным образом в виду возможное уменьшение пьянства», писал он.

Витте нашел способ наращивать доходы казны от алкогольной отрасли, не повышая налогов и не спаивая население. Это был нетривиальный путь: не обложить, а перестроить; не запретить, а заменить

Историк Евгений Белокуров подтверждает: «Реформа совершенно четко преследовала социальные задачи — сдерживать рост потребления и по возможности пересаживать людей на более легкий алкоголь. Это не было исключительно финансовой махинацией: Витте сам верил в необходимость борьбы с алкоголизмом».

Социально-экономическая — уничтожить «частные монополии» кабатчиков, которые десятилетиями контролировали целые уезды и фактически определяли уклад жизни сельского населения.

Инфраструктура с нуля

Витте полностью перестроил работу отрасли.

Государство стало единственным покупателем спирта. Частные заводы продолжали производить, но продавали только казне — две трети по «разверстке» (заранее определенные объемы и цены), треть через торги. Казна строила собственные заводы для ректификации — глубокой очистки спирта от сивушных масел и примесей. Открывались казенные лавки со строгим регламентом: фиксированные цены, стандарты крепости, единые правила торговли. Правовую базу упростили радикально: 50 законодательных статей вместо 280 при прежней системе. Чиновникам стало проще работать и труднее злоупотреблять.

«Без создания альтернативной инфраструктуры реформа была бы похожа на сухой закон: привела бы к расширению теневого рынка и недополучению доходов казной», — отмечает доцент кафедры международного бизнеса РЭУ им. Г. В. Плеханова Анастасия Прикладова.

Витте действовал осторожно: начал с четырех восточных губерний в 1895 году, обкатал реформу на практике — и за девять лет распространил монополию на всю страну.

Называть реформу Витте «безналоговым чудом» было бы упрощением, отмечает заведующая лабораторией анализа лучших международных практик Института Гайдара Антонина Левашенко. При нем активно росли косвенные налоги на сахар, табак, спички и керосин, увеличивались таможенные сборы, а государственный долг вырос на треть. Винная монополия была важным, но не единственным источником роста доходов, подчеркивает Левашенко, и «безналоговым» общий курс Витте назвать нельзя.

Реформа без реформатора

Витте ушел с поста министра финансов в 1903 году. Его преемник Владимир Коковцов — опытный финансист, но чиновник совсем другого склада — развернул курс и сосредоточился на максимизации дохода: повысил цены на водку и сократил расходы на борьбу с пьянством. В итоге к 1913 году бюджет сел на «водочную иглу» — поступления от винной монополии выросли до 675 млн руб. в год и составляли почти треть всего бюджета.

Сдерживанием потребления государство больше не интересовалось — за три года после отставки Витте оно взлетело без малого на треть. Вместе с ценами на водку начал расти теневой рынок.

С началом войны 1914 года пришлось ввести сухой закон: мобилизация требовала трезвости. Казна разом лишилась почти трети доходов — в бюджете образовалась дыра в 800 млн руб.

«Дух творчества отлетел от нашего ведомства, нравственные задачи реформы отошли на второй план», — признавался акцизный чиновник в открытом письме Витте, опубликованном в газете «День».

Бюджет зависел от алкоголя и до Витте, но тогда государство лишь собирало налог, а за пьянство несли ответственность кабатчики. Монополия все изменила: ответственность за рост потребления водки перешла к государству. При Витте удавалось сохранять относительное равновесие: казна зарабатывала на водке, но тратилась и на борьбу с пьянством. После смены курса Коковцовым прямая заинтересованность властей в росте продаж водки стала слишком очевидной. The New York Times писала в 1908 году: «Самый важный вопрос для России сейчас — не Дума, не свобода и не кабинет министров, а вопрос о водке. Вся империя пьянеет, а правительство напрямую заинтересовано в росте потребления».

В декабре 1913 года Витте выступил в Госсовете и публично обвинил Коковцова в искажении замысла реформы: «После меня все пошло прахом... стали поощрять тех, у кого растет продажа этого яда. Я говорю, я кричу об этом направо и налево, но все глухи кругом, и мне остается теперь только закричать на всю Россию и на весь мир». К тому времени бывший министр выступал активным сторонником отмены собственной реформы.

Выступление получило широкий резонанс: газета «Русское слово» разнесла его по всей стране, а в Думе идею подхватили депутаты разных фракций. Обеспокоенность выражали даже консервативные члены Госсовета.

Под давлением этих настроений Николай II в январе 1914 года отправил Коковцова в отставку. А в рескрипте новому министру финансов Петру Барку император поручил «утвердить в народе трезвость» и заменить алкогольные поступления подоходным налогом.

Витте полностью перестроил работу отрасли. Государство стало единственным покупателем спирта. Частные заводы продолжали производить, но продавали только казне — две трети по «разверстке», треть через торги

С началом войны 1914 года пришлось ввести сухой закон: мобилизация требовала трезвости. Казна разом лишилась почти трети доходов — в бюджете образовалась дыра в 800 млн руб. Закрывать ее пришлось внутренними займами, печатным станком и резким повышением акцизов — на сахар, табак, спички и керосин ставки подняли на 50–300%. К 1916 году формально бюджет удалось свести, но обесценивание рубля и рост цен на продовольствие больно ударили по жителям империи. Хлебный кризис зимы 1917-го стал одной из искр, из которых разгорелось пламя революции.

Витте нашел способ наращивать доходы казны от алкогольной отрасли, не повышая налогов и не спаивая население. Это был нетривиальный путь: не обложить, а перестроить; не запретить, а заменить. Преемники не смогли удержать баланс — и из умного обеления рынка реформа выродилась в нехитрое повышение ставок.

Лаборатория. Фото: The Print Collector/Getty Images

Исторический опыт

Продуктивное обеление любой отрасли — это действие, при котором прозрачность оборота растет вместе с налоговой базой, а издержки для бизнеса остаются приемлемыми, подчеркивает Левашенко. Когда контроль из инструмента порядка превращается в инструмент выжимания дохода, эффект исчезает.

«Во времена Витте государство пошло по единственно возможному пути: физически монополизировало очистку и торговлю. Сегодня ему не обязательно производить и торговать самому — достаточно обеспечить прозрачность рынка, чтобы собирать положенное. Маркировка, ЕГАИС, онлайн-кассы дали триллионы поступлений без повышения ставок», — проводит аналогию эксперт Института экономики роста имени Столыпина и член генсовета «Деловой России» Олег Николаев.

Но к 2026 году «скрести по сусекам уже особо негде», признает он. Для следующего рывка российскому бюджету снова нужна идея масштаба Витте — не очередной акциз, а новая архитектура.

Результаты алкогольной реформы Сергея Витте

Что удалось сделать:Алкогольные доходы казны уже за 1898–1900 годы выросли более чем вдвое — с 85,5 млн до 188 млн руб.
Число питейных заведений сократилось с 71 773 до 40 106 — минус 44%.
Качество водки резко улучшилось — стандарты ректификации и крепости гарантировали чистый продукт вместо прежней сивухи.
Чтобы переключить население на трезвый досуг, Витте учреждал попечительства о народной трезвости, строил чайные и народные театры — здоровую альтернативу пьяным вечерам.
Чего не достигли:Потребление не сократилось. Правда, росло оно медленно: за первые десять лет — с 60,7 млн до 71,2 млн ведер в год.
На борьбу с пьянством казна выделяла всего 4,5 млн руб. в год при ежегодном питейном доходе порядка 700 млн руб., подсчитал современник реформы сенатор и выдающийся юрист Анатолий Кони. Он считал эту диспропорцию одним из главных провалов политики Витте.

Автор: Софья Иванова

https://dzen.ru/a/asdZiYhyeVtzHglG