Москва, январь 1993-го. Город еще не отмылся от советской грязи, а уже тонул в новой - в очередях за хлебом и в той тяжелой, почти осязаемой ненависти, которая тогда витала в и. Карабах горел. Ходжалы еще не остыл в памяти, хотя прошло меньше года. Я был молод, зол и безумно смел. Или просто глуп.
