В республике простились с Праски Витти

«Россыпь звёзд на небе»

Его называли «чувашским Пикассо» и «отцом поволжского этнофутуризма», «национальным гением» и «одной из ключевых фигур движения этномодернизма в мире». Он выставлялся в США и Японии, Франции и Германии, Польше и Испании, Индии и многих других странах, и везде о нем говорили как о грандиозном реформаторе изобразительного искусства, чей стиль узнаваем буквально с первого штриха. Но главной для него всегда оставалась родная республика, которой он без остатка отдавал свою душу, энергию, талант…

30 января ушел из жизни заслуженный художник РСФСР, народный художник Чувашии Праски Витти. Прощание с ним прошло в минувшее воскресенье в Чувашском художественном музее, где собрались его коллеги, близкие и все те, кто знал и любил творчество этого непревзойденного живописца, графика, эмальера — великого сына чувашской земли.

Говорят, что все мы родом из детства, и в отношении Виталия Петровича эта формула сработала как нельзя более точно и показательно. Его дар — словно вековое древо, уходящее корнями в традиционную народную культуру, в фольклор, в обычаи и верования предков, со своеобразием их мышления и самобытностью картины мира. Дело в том, что деревня Алгазино, расположенная в Вурнарском муниципальном округе Чувашии, где будущий художник появился на свет 17 сентября 1936 года, — место не совсем обычное. Неподалеку от нее есть овраг, куда однажды, согласно поверьям, спустился с неба злой дух Киреметь. Он уселся на верхушку ветлы и пригрозил сельчанам, что погубит их, если те не заплатят дань. Не на шутку перепуганные жители принялись каждый вечер приносить из дома деньги, хлеб и яйца, которые складывали у подножия дерева. Богу не понравилось такое самоуправство темных сил, и он напустил на него гром и молнию. В результате Киреметь был изгнан, а старая полусгоревшая ветла с черным зияющим дуплом так и осталась стоять в овраге, напоминая последующим поколениям о том древнем предании, передававшемся из уст в уста.

Бытовали в Алгазино и другие легенды. Например, что ее основал крестьянин по имени Алгаз или Ака?ь (в переводе с чувашского — «сеятель»), и именно поэтому земля здесь столь плодородна и щедра на урожай. А сколько обрядов проводилось в деревне, не пересчитать! «Запомнились народные традиции, — с ностальгией рассказывал Виталий Петрович. — Как праздновали «?им?к», весенние, осенние праздники. Обязательно два раза в год убирали, подметали улицу. Выходили как на праздник, в чистом. Вечером водили хоровод, играли и пели песни… Все ели из одной посуды и не приведи господь опередить дедушку и залезть в тарелку раньше, чем возьмет из нее он… После войны пошел слух, что завтра — конец света. Все в деревне готовились к светопреставлению. Затопили баню, переоделись в самое чистое, хорошее белье. Сварили ритуальную кашу, собрались за столом…»

В то же время история гласит, что в конце XIX века в доме одного из алгазинских крестьян была открыта церковноприходская школа, где ребята изучали Закон Божий, арифметику и латынь, а по праздникам ходили по дворам и пели песни во славу Бога и царя. Разумеется, такое прочное слияние язычества и христианства с опорой на сакральное почитание прошлого, буквально витавшее в воздухе и впитанное с молоком матери, просто не могло не наложить отпечаток на мировоззрение и стилистику Виталия Петрова (псевдоним Праски Витти, то есть «Виталий, сын Прасковьи», появился несколько позже). Личностное навсегда переплелось в нем с общечеловеческим, индивидуальное — с соборным, сокровенно-авторское — с глобальным, и при всей эксклюзивности манеры письма, выделявшей его фигуру в культурно-историческом пространстве, он до конца дней скромно и мудро воспринимал себя лишь одним из носителей национального самосознания, в контексте собирательного портрета народа.

Отсюда и столь повышенный интерес к теме космоса как основе мироздания, источнику главной философии жизни и особому способу мышления, который Праски Витти испытывал на протяжении всего творческого восхождения. «Как и для верований большинства народов, после смерти души людей попадают во всеобъемлющее ничто, населенное Богами и предками, а этим всеобъемлющим ничто является космос, — поясняет искусствовед Маргарита Сурикова. — Россыпь звезд на небе — чувашский народ, состоящий не только из ныне живущих, но и из тех, кто уже давно отжил свою жизнь на Земле, однако стал частью чего-то большего…»

Речь идет не только о таких абсолютно конкретных с точки зрения тематики работах, как росписи «Стыковка космических кораблей» и «Заселенный космос», витражи «Человек, идущий в космос» и «Человек, идущий по звездному пути», выполненных в Перми и Куйбышеве по окончании Чебоксарского художественного училища и Ленинградского высшего художественно-промышленного училища имени Веры Мухиной, но и обо всем творческом наследии в целом. «Фигуры никогда не располагаются вертикально, так, как бы стоял человек в реальности, — продолжает Маргарита Сурикова. — На картинах Праски Витти они висят горизонтально или по диагонали, поэтому создается впечатление, что они летят. Кроме них можно заметить фигуры сказочных чудовищ, напоминающих то ли изображения Босха, то ли зооморфные буквицы Феофана Грека. Они раскрывают свои сказочные пасти и из них вылетают вполне себе современные ракеты и самолеты. Иногда сами эти чудовища похожи на механизм: их лапы могут быть закреплены на туловище при помощи шарниров или заканчиваться колесами вместо когтей. По соседству с ними может пастись лошадь или целый их табун, а где-то гореть стена традиционного чувашского жилища. В картинах художника создается идеальный мир, где соседствуют космические технологии и национальные ценности. Еще одним интересным элементом многих картин Праски Витти являются «космонавты», бороздящие бесконечное пространство над землей и людьми, населяющими ее… Космическое для него — это часть национальной культуры».

Одной из последних персональных выставок Праски Витти стала серия графических работ «Любовная лирика великих поэтов», прошедшая осенью 2024 года в Казани в Галерее современного искусства Государственного музея изобразительных искусств Республики Татарстан. «Художник объединил и стихи классиков ирано-персидской поэзии, и чувашские народные песни, и стихотворения древних греков, и поэтические произведения русских, мордовских, удмуртских и татарских авторов XX века», — отмечают организаторы выставки. 

А еще для эстетики мастера характерны брожение на стыке реальностей, игры с воображением, виртуозное жонглирование метафорами и аллегориями, философские рассуждения о взаимосвязи прошлого, настоящего и будущего. Все, за что бы он ни брался, превращалось в неукротимый поток сознания. Кто мы? Как и для чего приходим на эту землю? В чем наше предназначение? Вопросы, заданные автором, ни на мгновение не теряют своей важности и актуальности. Нередко на его полотнах можно увидеть и образ чувашской женщины, возникающей в различных ипостасях — женщина-невеста, женщина-хозяйка, женщина-продолжательница рода. Или мировое зло в виде оскаленных волчьих голов, которые спрятаны за пазухой у каждого человека, поскольку все мы грешны и так или иначе подвержены дурным помыслам от лукавого. Синтезируя реалистический и условно-метафорический языки, он ступень за ступенью ведет нас вверх. Порой даже возникает ощущение, будто изображение, необычное по содержанию и эмоциональному наполнению, охватывает разные временные и пространственные плоскости. Здесь органично сочетаются нестандартность художественного взгляда и дыхание языческих мифов, кристальная ясность мысли и абстрактность зрительного ряда, древняя архаическая образность и современные визуальные средства — неотъемлемые части этнофутуризма, предполагающего взгляд на традиции сквозь призму сегодняшнего дня.

Бесконечно восхищает и то, насколько внимательно и трепетно Виталий Петрович относился к другим деятелям культуры и искусства, с какой высокой степенью уважения подходил к пониманию того значения, которое имел каждый из них для всего чувашского народа, его образования, просвещения, приобщения к духовно-нравственным материям вечного. Об этом свидетельствуют созданные в разные годы портреты автора чувашского алфавита Ивана Яковлева и просветителя Ильи Ульянова, инициировавшего открытие школ в чувашских селах, лингвиста-тюрколога Николая Ашмарина, составившего 17-томный словарь чувашского языка, художника-новатора Анатолия Миттова, классиков национальной поэзии Константина Иванова и Михаила Сеспеля, основоположников профессионального композиторского творчества Федора Павлова и Степана Максимова. Имя Праски Витти, окруженное ореолом любви народа и к народу, продолжает этот ряд и никогда не потеряет своей ценности, мощи и глубины.

ОЛЕГ НИКОЛАЕВ,
Глава Чувашской Республики:

«Виталий Петрович был душой нашего народа, выраженной в красках, мозаике и эмали. Его путь — от родной деревни Алгазино до крупнейших мировых выставочных залов — пример беззаветного служения искусству. Уникальный стиль Праски Витти, в котором переплелись древние чувашские смыслы и современная монументальность, навсегда останется эталоном и источником вдохновения для новых поколений творцов. До последних дней Виталий Петрович сохранял невероятную работоспособность, ясность ума и тонкое чувство юмора. Его уход — это огромная утрата для каждого, кто был знаком с ним и его творчеством.
Выражаю глубочайшие соболезнования родным, близким и коллегам Виталия Петровича. Память о великом мастере будет жить в его полотнах, мозаиках и в сердцах благодарных потомков. Светлая память мастеру. Чувашия скорбит».