Профессор Университетского колледжа Лондона Владимир Пастухов — о событиях на Ближнем Востоке. Владимир Пастухов. Архиваное фото «У Трампа нет ни внятной стратегии победы, ни внятной стратегии выхода из войны» — Трамп отчаянно блефует, — пишет Владимир Пастухов. — По этому поводу вспомнилась одна из моих любимых сцен в фильме-пророчестве «Хвост виляет собакой». Это момент, когда сотрудники ЦРУ останавливают машину политтехнологов, имитирующих войну, которую якобы ведут США, чтобы отвлечь внимание избирателей от сексуального скандала, в котором замешан президент. Один из офицеров произносит в этот момент эпическую фразу о том, что для него есть два твердо установленных факта: что не бывает плохих десертов и что нет никакой войны. Сегодня мы можем твердо сказать, что по-прежнему не бывает плохих десертов и также нет никаких признаков подготовки США к наземной операции в Иране. Тем не менее, медийная кампания о якобы идущей вовсю подготовке к наземной фазе операции раскатывается девятым валом. Вряд ли это можно объяснить лишь бурной фантазией журналистов. Пока разговоры о наземной операции смотрятся как часть той психологической кампании, которая сопровождает действия армии США в Иране. Но на кого она рассчитана? На иранское руководство? Это бессмысленно – оно ориентируется на разведывательную информацию, которая указывает на обратное. На иранское население? Еще более бессмысленно – оно лишено возможности получать любую информацию. Остается собственная аудитория внутри США. Если это так, то возникает естественный вопрос – зачем? Единственное объяснение, которое у меня есть, выглядит немного грустно. Это попытка заморочить голову собственной внутренней американской аудитории, внимание которой надо отвлечь от осознания того, что военная кампания развивается проблемно. Полагаю, что единственной причиной разговоров о наземной операции в данный момент является попытка выиграть время и создать у публики впечатление, что у Трампа есть хоть какой-то план быстрого завершения войны (сделаем что-то — и точка). Самое главное, чтобы избиратель не сосредотачивался на мысли, что Трамп попал в новый Афганистан или Вьетнам. Пусть лучше спорят о целесообразности битвы на суше, чем осмысляют перспективу месяцев и даже лет жизни в хаосе с «отключенной»ближневосточной нефтью. Обсуждение такой перспективы может оказаться гораздо более неприятной историей. Но все дело в том, что у меня-то как раз есть подозрение, что никакого «плана Б», кроме идеи, что после убийства Хаменеи-старшего в иранском руководстве произойдет раскол и кто-то из преемников сморгнет, у Трампа не было и нет до сих пор. Успешная история в Венесуэле сыграла с Трампом дурную шутку. В его администрации решили клонировать каракасский эксперимент, проводя операцию «под копирку», но перепутали латиноамериканские опереточные диктатуры с фундаменталистскими тоталитарными деспотиями Евразии. Тут все устроено иначе, и из власти уходят, только отстреливаясь на лестнице. Здесь никого не будут жалеть, потому что уверены, что и их никто при случае не пожалеет. На мой взгляд, у Трампа нет ни внятной стратегии победы, ни внятной стратегии выхода из войны. Долгое общение с Путиным привело к тому, что он все больше и больше полагается на «авось» — этот русский народный шиболет, так мало подходящий рациональному западному менталитету. Он развлекает публику сказками об апокалипсисе, надеясь в душе, что апокалипсиса удастся избежать. Нам всем остается только надеяться, что Трамп окажется более фартовым, чем его брат-близнец в Кремле, и его пиар-план наземной операции не станет реальным планом военной кампании… «Приняв предложение Путина, Трамп становится зависимым от него. Это все равно что пустить бодливого козла в геополитический огород» Появление в паблике краткой информации о том, что Путин предложил вывезти из Ирана 450 килограммов высокообогащенного урана в целях завершения войны, а Трамп отказался и от того, и от другого (и от вывоза, и от завершения) удивительно только тем, что оно появилось в паблике. Это значит, что непубличная попытка Москвы (по крайней мере – первая) снять геополитическую прибыль с ситуации на Ближнем Востоке провалилась, и Путин решил слить эту опцию в пиар: с паршивой идеи хоть шерсти клок. У меня нет никаких вопросов к Трампу о том, почему он отверг путинского радиоактивного Троянского коня. Можно бесконечно долго перечислять причины, коим несть числа, но я остановлюсь на двух. Во-первых, никто точно не знает, сколько обогащенного урана на самом деле есть у Ирана, и вывоз 450 килограммов проблему, скорее всего, не решает, не говоря уже о сохраняющейся возможности продолжать обогащение. Таким образом, изолированно и вне контекста предложение Путина ни о чем. Во-вторых, — и это самое главное, — приняв предложение Путина, Трамп становится зависимым от него. Это все равно что пустить бодливого козла в геополитический огород. Причем Путин как гарант для Трампа еще менее приемлем, чем сами аятоллы: тех хоть можно время от времени бомбить — пока, по крайней мере. Сама по себе идея с какими-то манипуляциями с иранским ураном при участии России, мягко говоря, не свежа и уходит корнями как минимум в 2009-й в Женевские переговоры. Вытаскивать ее в таком дремуче архивном виде на свет сегодня было, конечно, глупо. Изначально это была затея, обреченная на провал. Но это не значит, что в будущем у Путина вообще нет шансов как-то вклиниться в сделку с Ираном, если до этого дойдет дело. То, что мы наблюдали, было всего лишь пробой пера. Первое перо сломалось. Но не надо недооценивать терпение и настойчивость Москвы. Там умеют терпеливо ждать, пока фортуна повернется нужной стороной.
