Борьба за суверенитет: как Иран вернул себе захваченные Западом природные богатства
75 лет назад собрание Национального совета Ирана приняло решение о национализации нефтяной промышленности страны. Этот шаг нанёс серьёзный удар по интересам Британии, которая на протяжении десятилетий контролировала иранскую нефтедобычу. По словам аналитиков, в 1951 году закон о национализации не смог сразу решить все поставленные задачи из-за противодействия Запада, поэтому процесс перехода ресурсов под национальный контроль продолжился в последующие десятилетия. Эксперты также не исключают, что нефтяной вопрос мог стать одной из причин нынешней войны США против Ирана.
15 марта 1951 года собрание Национального совета Ирана утвердило решение о национализации нефтяной промышленности страны.
Основной удар от этого шага пришёлся на Британию, которая на тот момент доминировала в нефтяной промышленности Ирана. С 1901 года британцы пользовались так называемым патентом Д'Арси, который был выдан на 60 лет и предоставлял Англо-персидской нефтяной компании (APOC, с 1935 года — AIOC, Англо-иранской нефтяной компании) исключительные права на разработку чёрного золота. Этот патент охватывал всю территорию страны, за исключением пяти северных провинций.
Прописанные в патенте условия, в том числе в вопросе раздела прибыли, были более выгодны британцам, нежели персам. Это служило поводом для множества разногласий между сторонами и в конечном счёте вынудило Тегеран аннулировать концессию в 1932 году. Ей на смену пришло новое, более сбалансированное соглашение, которое, в частности, сокращало территорию концессии на 80%, вводило более прозрачные правила выплаты доходов государству, принуждало APOC брать на работу иранцев и давало правительству возможность назначать делегата, присутствующего на заседаниях правления компании.
Несмотря на позитивные изменения, в соглашении 1933 года по-прежнему содержались положения, которые многих в Иране не устраивали. Например, недовольство вызывало увеличение срока действия концессии ещё на 32 года, то есть до 1993-го. Многие называли это предательством иранских интересов. Кроме того, новые правила выплаты прибыли благодаря фиксированным ставкам страховали Тегеран от снижения цен на нефть, но не учитывали её возможное повышение.
Попытка Мосаддыка
После Второй мировой войны недовольство Ирана уровнем нефтяных доходов значительно усугубилось. Тегеран был раздражён тем, что британское правительство зарабатывало на налоговых поступлениях от AIOC больше, чем получала от компании иранская казна.
В конце 1940-х в стране вновь стала обсуждаться необходимость пересмотра соглашения с британцами. Высказывались и радикальные предложения — национализировать нефтяную промышленность. Такого мнения, в частности, придерживался лидер партии «Национальный фронт» Мохаммед Мосаддык. Он был убеждён, что без национализации ресурсов нельзя говорить о подлинном политическом суверенитете. Возглавляемая им партия также призывала покончить с британским доминированием в стране.
В ходе новых переговоров с британцами Иран потребовал делить доходы AIOC пополам. Этого добиться не удалось, и в конечном счёте диалог зашёл в тупик.
В 1951 году «Национальный фронт» выдвинул предложение о национализации нефтяной промышленности, которое было принято депутатами парламента. 20 марта решение утвердил сенат. Впоследствии этот день стал официальным праздником — Днём национализации нефтяной промышленности.
«Таких условий, на которых работали британцы, больше нигде не было. Они предоставляли запредельные привилегии британскому капиталу. Поэтому решение о национализации назревало. Это было справедливо, разумно и правильно», — констатировал в комментарии RT востоковед Саид Гафуров.
Принятый меджлисом закон предусматривал среди прочего переход государству активов Англо-иранской нефтяной компании и создание Национальной иранской нефтяной компании (NIOC). Основными целями закона провозглашались установление суверенитета Ирана над нефтяной промышленностью и ресурсами, а также искоренение британского политического и экономического влияния.
По мнению научного сотрудника Института востоковедения РАН Ланы Раванди-Фадаи, взгляды Ирана и Запада на национализацию ресурсов были диаметрально противоположными.
«Для Ирана это был вопрос экономического суверенитета: национализация воспринималась как попытка вернуть стране контроль над собственными ресурсами и доходами. Для западных держав, прежде всего Великобритании и США, это выглядело как серьёзный вызов их экономическим и стратегическим интересам в регионе», — отметила она в разговоре с RT.
После принятия закона в парламенте Мосаддык был вскоре избран премьер-министром. На этом посту ему пришлось вести переговоры с Британией, которая не собиралась просто так отказываться от иранских ресурсов. Лондон в ответ на национализацию смог добиться эмбарго на продажу иранской нефти. Благодаря скоординированным действиям с США Британии также удалось избежать дефицита чёрного золота на мировом рынке, что лишило Тегеран важного рычага давления на переговорах.
В ходе прямых контактов Британия и США предлагали Мосаддыку различные варианты нового соглашения, однако премьер их отверг. Между тем из-за эмбарго в стране резко упала нефтедобыча, нарастал экономический и внутриполитический кризис.
По словам политолога-востоковеда Каринэ Геворгян, в конечном счёте попытка национализации в 1951 году привела к свержению и аресту Мосаддыка. Переворот в стране был осуществлён при поддержке ЦРУ.
«Несмотря на такой итог, это всё же была попытка повысить уровень суверенитета страны, поэтому эта дата, которую они отмечают 20 марта, важна для иранцев», — сказала аналитик в беседе с RT.
Исламская революция ставит точку
Новое правительство Фазлоллы Захеди не стало отменять закон о национализации, но с большей готовностью пошло на компромисс с британцами и американцами, заключив 19 сентября 1954 года новое соглашение. Теперь в нём участвовало большее число стран — помимо британцев контракт также подписали компании из США, Нидерландов и Франции.
Согласно договору, прибыль, полученная от нефтяных операций, делилась теперь поровну между консорциумом и правительством Ирана. Договор был рассчитан на 25 лет с возможностью трёхкратного продления на пять лет, однако при каждой пролонгации территории консорциума должны были сокращаться. К последней пятилетке она должна была уменьшиться вдвое.
В 1973 году и это соглашение было пересмотрено в интересах Ирана. В 1974 году национальный контроль за ресурсами был укреплён в связи с принятием нового закона «О нефти», который постулировал, что природные ресурсы принадлежат иранцам, а разведку и разработку нефти может осуществлять лишь NIOC — самостоятельно или с помощью подрядчиков.
После Исламской революции 1979 года курс на суверенитет в области нефтедобычи был продолжен и усилен. В частности, в Иране впервые в истории появился орган центрального управления недропользованием — Министерство нефти, которое управляло NIOC, Национальной компанией нефтехимической отрасли и Национальной газовой компанией.
Помимо этого, новые власти занялись пересмотром ранее заключённых нефтяных контрактов. Те из них, что противоречили принципу суверенитета Ирана над его природными богатствами, были аннулированы, что вызвало возмущение на Западе. Это послужило причиной многочисленных судебных исков, в том числе со стороны американских компаний.
Как отмечает Саид Гафуров, несмотря на то что национализация Мосаддыка не смогла сразу добиться всех поставленных целей, она всё же позволила Тегерану значительно улучшить условия сотрудничества с западными компаниями. Исламская революция во многом завершила начатое в 1951 году, уверен аналитик.
«Хоть США и Британии и удалось свергнуть правительство Мосаддыка, всё равно в дальнейшем условия добычи нефти были совершенно иными. Так что национализация 1951 года была историческим моментом. Это был фактически первый серьёзный удар, который глобальные транснациональные нефтяные корпорации получили от растущего национально-освободительного движения. Потом уже пошли национализации в других странах. В самом Иране ещё оставались элементы колониального режима. Точку в этом вопросе поставила Исламская революция», — заключил специалист.
Нефть и Трамп
Стоит отметить, что иранская нефть упоминалась и в контексте обострения конфликта на Ближнем Востоке. Так, 9 марта президент США Дональд Трамп не исключил, что американские власти могут осуществить захват иранского чёрного золота.
«Люди об этом думали, но пока рано об этом говорить», — сказал он в интервью NBC News.
Лана Раванди-Фадаи считает, что нефть может быть одним из факторов, который привёл к нынешнему конфликту.
«Когда в 1979 году произошла Исламская революция, новая власть вновь поставила вопрос о полном национальном контроле над нефтяной отраслью и о независимости от западного влияния. Именно с этого момента отношения между Ираном и Штатами перешли в фазу жёсткого противостояния... Поэтому часть специалистов считает, что энергетический фактор действительно играет важную роль в долгой истории конфликта. Нефть стала не только экономическим ресурсом, но и символом национального суверенитета», — сказала аналитик.
При этом эксперт добавила, что на решение Белого дома напасть на Иран могли оказать влияние и другие факторы.
«Нефть действительно была одним из ключевых факторов исторического конфликта между Ираном и Западом. Но в сегодняшнем противостоянии на первый план выходят уже более сложные политические и геополитические мотивы — борьба за влияние в регионе, внутренние политические расчёты и попытки изменить баланс сил на Ближнем Востоке, а самое главное — желание ослабить Иран, свергнуть режим и поставить марионетку. Потому что сильные страны сегодня не нужны», — подытожила Лана Раванди-Фадаи.