«Человек среди природы так мелок, так ничтожен»: выставка Ивана Шишкина в Русском музее

Эта картина не покидает родных третьяковских стен, поэтому возможность увидеть ее сейчас в корпусе Бенуа — исключительно редкий случай.
Если вспомнить некоторые факты биографии Ивана Шишкина, то перед нами предстанет жизнь истинно русского человека, превыше всего возлюбившего родные просторы, могучий русский лес, бывший для наших предков и домом, и столом, а в дохристианские времена — и храмом. «Царь леса» — такой титул у современников нужно было заслужить. Это — маркер особого места художника в сонме творцов, на которых был так богат девятнадцатый век.
Круг живописцев, посвятивших свою кисть почти исключительно национальной идее, на самом деле не так велик: Шишкин, Васнецов, Кустодиев, Левитан, Саврасов... Но, пожалуй, только Иван Иванович обходится в своей вселенной исключительно пейзажем как таковым. Даже у Левитана в его тонких работах важно присутствие человека, прямое или опосредствованное, в виде покосившегося креста или малинового звона, неслышно доносящегося с полотна. С шишкинских же картин на нас веет ветер, тут шелестит листва, плещет дождь, трава шуршит своими былинками, а то морозная дымка заставит задержать дыхание. Человек в представлении Шишкина — не самодостаточный субъект, он — продолжение природы, вершит свой путь в согласии с ее законами. Именно поэтому полотна живописца не сюжетны: действие на них превращается в бытие, даже если речь идет о спешном улепетывании от непогоды, как на картине «Дождь в дубовом лесу» (1891, ГТГ).

Ивана Шишкина можно с полным правом назвать основоположником и теоретиком пейзажного жанра. Современники мастера в своих воспоминаниях донесли до нас его постулаты. Считая пейзаж самым молодым родом живописи, Иван Иванович отмечал: «Прежде самые великие мастера становились в тупик перед деревом... человек среди природы так мелок, так ничтожен, что отдавать ему преимущества нельзя… новое поколение еще не умеет понимать все таинства природы, но в будущем придет художник, который сделает чудеса, и что он будет русский, потому что Россия страна пейзажа... пейзаж имеет самую лучшую будущность, потому что другие роды живописи уже были и устарели, а этот только нарождается».
Вооружившись этим знанием, войдем в сквозные залы временных экспозиций корпуса Бенуа. Знаменитые медведи маячат вдали, а по пути к ним размещены в хронологическом (насколько это возможно) порядке работы, наглядно демонстрирующие изменчивость дарования художника. «Вид в окрестностях Петербурга» (1856, ГРМ) — это, кажется, и вовсе никакой не Шишкин, а просто образцовая академическая работа живописца, старательно копирующего предшественников.

 Тем не менее, молодой художник числится среди подающих особые надежды и получает право на поездку в Германию и Швейцарию от Академии художеств. «Швейцарский пейзаж» (1866, Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан) и особенно буколическое «Стадо под деревьями» (1864, ГТГ) полностью разносят теорию, что Шишкин-де был мало приспособлен для изображения людей и животных, оттого и попросил Константина Савицкого нарисовать медвежье семейство на своем главном шедевре. На самом деле художник просто помог своему другу, оказавшемуся в трудной финансовой ситуации, дал возможность поправить свое положение. В этом — весь Шишкин. 

 «Стадо под деревьями» 

Отчаянно нуждавшийся в начале пути и став прекрасно оплачиваемым мэтром в его конце, Иван Иванович оставался чутким другом и наставником, помогал Товариществу передвижных выставок, а также молодому поколению художников. Перед его глазами был пример: Иван Крамской, связанный тесной дружбой с Шишкиным, не раз предлагал ему помощь и указывал верный путь, подбодряя соратника. Вот, что он писал Шишкину из Парижа в июле 1876 года, говоря о необходимости выйти на европейские выставки: «Поставьте здесь Ваш какой-нибудь лес, сосны или что-нибудь крупное, и весь Салон сядет на задние ноги».

Но вернемся к экспозиции. Мое особое внимание привлекли картины, прибывшие из Национального художественного музея Республики Беларусь. «Сжатое поле. Полесский пейзаж» (1884), «Еловый лес» (1873), «Лесная околица» (1875) и в особенности этюд «Валежник» (начало 1890-х) помимо того, что наглядно демонстрируют творческие поиски автора, доходчиво рассказывают о том, какой же разный — зеленый шишкинский цвет. 

Живописец использует зеленую киноварь, изумрудный зеленый, зеленый кобальт, хром и еще множество красок и пигментов, необходимых для передачи природной ткани русского (и не только) леса — от самых ярких, радостных оттенков до угрюмо-бурых, мрачных. Не только зеленый во всем своем буйстве представлен у Шишкина. Чего стоит разнообразие белого на эпичном полотне «Зима» (1890, ГРМ) или на картине «На севере диком» (1891), той самой, что была вдохновлена лермонтовским переводом из Гейне, на которой соратник и одновременно соперник Шишкина Куинджи поставил маленькую точку кадмием, обозначая огонек далекой жизни среди безмолвных снегов. Этого полотна очень не хватает на выставке: нелегкая доля занесла шедевр в собрание Киевского музея русского искусства, стыдливо переименованного в местную картинную галерею (какова судьба картины, снятой с экспозиции вместе с остальным русским наследием, бог весть).

К счастью, у нас остались «Рожь» (1878, ГТГ), «Полдень. В окрестностях Москвы» (1869, ГТГ), абсолютно великолепные «Дубы» (1887, ГРМ), легшие в основание обширного корпуса выставочных сувениров, и многое другое. 

«Рожь»

Обратите внимание на то, как внимателен Шишкин к деталям. Не только могучие деревья в фокусе его интереса. Тщательно выписаны и сорные, но живописные цветущие стебли на картинах «Уголок заросшего леса. Сныть-трава» (1884, ГТГ) и «Цветы на опушке леса» (1892-93, ГТГ). А разглядывая полотно «Вечер» (1871, ГТГ), диву даешься: до чего же хороши и крепки грибочки в лукошке у одной из женщин, а всего-то пара мазков!

Также создатели выставки предоставили публике возможность познакомиться с гравюрами художника, вошедшими в альбом «60 офортов Ив. Ив. Шишкина. 1870-1892». И, конечно, не обошлось без ставшего традиционным для больших выставок цифрового аттракциона. В отдельном видеозале можно предаться медитативному созерцанию оживших пейзажей, вышедших из-под кисти великого мастера.

Выставка «Иван Шишкин. Русский лес» действует в корпусе Бенуа до 9 ноября.