От великой балтийской империи к прогрессивной демократии: как Швеция отказалась от погони за великодержавием
Сегодня Швеция является одной из самых прогрессивных стран Европы, а ее дипломатический нейтралитет до недавнего времени был одним из ее главных «брендов». Так было не всегда: в XVII столетии Швеция претендовала на роль великой державы и соперничала с сильнейшими странами своего региона. Она превратила Балтийское море во внутреннее, пыталась основать колонии в Новом Свете, пока Петр I не одержал над ней верх в годы тяжелой для обеих сторон Северной войны. О том, какие предпосылки позволили Швеции стать доминирующей силой в Северной и Восточной Европе, как реваншизм определял политику страны в XVIII веке и какую роль в отказе от великодержавных устремлений сыграл бывший наполеоновский маршал, читайте в материале Никиты Николаева.
8 июля 1709 года русские и шведские войска встретились в генеральном сражении неподалеку от Полтавы. Два молодых и амбициозных государя уже почти 10 лет выясняли, кто же из них достоин называться властелином востока Балтийского моря. Претендент на «чемпионский пояс», Петр Алексеевич, бросил вызов его обладателю, шведскому королю Карлу XII. Бой закончился поражением чемпиона, который был вынужден бежать в Османскую империю. Вряд ли скандинавский государь предполагал, что он станет последним королем эпохи шведского великодержавия: времени, когда Стокгольм стоял на одной ступени с Англией, Голландией и другими европейскими гегемонами.
Фундамент будущего доминирования
Путь Шведского королевства к гегемонии в Балтийском регионе был долог. В начале XVI века страна только вышла из долгого периода «несвободы» — до 1521 года она являлась младшим партнером в Кальмарской унии, которая под скипетром датского короля объединяла весь Скандинавский полуостров.
В последние полвека существования унии шведы с завидной периодичностью восставали — борьба шла с переменным успехом, пока в 1521 году ярмо ненавистного иноземного владычества было сброшено. Аристократы выбрали королем Густава Васу — талантливого и харизматичного дворянина, который мог похвастаться отдаленным родством с древними шведскими государями.
Густав заложил фундамент будущего возвышения родной Швеции. Одним из первых и, возможно, самым главным делом его жизни стала перестройка духовной жизни страны. На смену католичеству пришел протестантизм. В реформацию, проведенную сверху, был заложен вполне практический смысл. Страна находилась в тяжелом экономическом положении и казна нуждалась в дополнительных средствах. Изъять их можно было у богатой церкви. Внедрение реформации растянулось на несколько десятилетий, но поставленных задач удалось достичь: влияние католического духовенства оказалось подорвано. Помимо этого, Густав отменил древний обычай выборности королей, прочно закрепив трон за своими потомками. Ряд других реформ, направленных на централизацию государства, привел к появлению перспектив для формирования классического абсолютистского государства с практически ничем не ограниченными полномочиями короля. Этого удалось достичь в том числе и благодаря тому, что система феодализма в Швеции была развита крайне слабо. Более половины всех земель в стране принадлежала лично свободным крестьянам, которые и стали социальной опорой королевской власти.
Впрочем, для достижения внутренней стабильности Швеции пришлось пережить несколько династических кризисов, во время которых страна чуть вновь не оказалось в унии — на этот раз с католической Польшей. Но к началу XVII века королевство полностью оправилось от неурядиц, восстановило единство и начало путь к статусу великой державы.
«Лев Севера» выходит на охоту
К этому времени поменялась глобальная экономическая и политическая ситуация в Европе. Коммерческий центр притяжения все больше сдвигался из Средиземного моря на Северо-Запад старого света. В этих условиях экономическое значение Балтики серьезно возросло — море стало важной артерией, связывавшей Западную Европу и Россию, откуда вывозились ценные для кораблестроения ресурсы. Страны, расположенные на балтийских берегах, смогли использовать открывшиеся возможности для собственного обогащения. В случае Швеции важную роль сыграл и сырьевой фактор. Смещение торговых путей позволило скандинавам увеличить экспорт железной руды из Бергслагена в центральной части страны.
Расширение производства происходило не только за счет внутренних ресурсов. В Бергслаген в XVI веке в большом количестве прибывали специалисты-протестанты из Европы. Чаще всего они спасались бегством из католических стран, и Швеция становилась для них вторым домом.
Специалисты были компетентны не только в вопросах промышленности. Это были ученые, дипломаты, торговцы и просто искатели приключений, почувствовавшие открывшееся окно возможностей.
А возможности действительно были. Эпоха короля Густава II Адольфа, получившего прозвище «Лев Севера», стала решающей в процессе превращения Швеции в великую державу. Что для этого ей было нужно? Внутренняя стабильность, сильная армия и флот и, конечно же, колонии. Король и его ближайшие помощники, среди которых особо выделялся Аксель Оксеншерна, шведский Ришелье, смогли добиться успеха во всех указанных сферах.
Густав II Адольф инициировал реформу государственного управления. В Швеции появились коллегии — аналоги министерств, выполнявшие строго определенные функции. Именно их позаимствует Петр Алексеевич во время своих судьбоносных для России реформ. Кстати, коллегиями «копирование» не ограничится. Шведская империя была известна своей сильной армией. Она появилась именно в эпоху правления Густава II Адольфа, а в ее основу легла рекрутская повинность. Это позволило увеличить численность армии и почти полностью отказаться от услуг наемников. Вместе с муштрой и качественной подготовкой (тоже благодаря голландским специалистам) вооруженные силы Швеции смогли неожиданно для многих проявить себя в лучшем виде в годы Тридцатилетней войны.
«Я могу сказать вам, что враг слаб в пехоте, не уступает нам в кавалерии и имеет большое преимущество в отношении размещения, так как вся Германия принадлежит ему для разграбления».
Густав II Адольф Акселю Оксеншерне в первые месяцы войны, 1630 год. Цит. по: Sweden as a Great Power. 1611–1697. Government. Society, Foreign Policy. New York, 1968.
В первых сражениях шведы одерживали блестящие победы над войсками католической лиги. Местные жители были поражены — солдаты, воспитанные в железной дисциплине, не занимались грабежом, а продовольствие доставлялось прямиком из Швеции. Впрочем, победный марш не привел к завершению войны, а сам могучий король сложил свою голову в 1632 году в битве при Лютцене.
Недолгий «золотой век»
Преждевременная смерть монарха не помешала Швеции успешно закончить войну. Трагедия не отразилась и на внутренней стабильности страны. Контроль над ситуацией находилась в руках Оксеншерны, который опирался на парламент — риксдаг. Сословно-представительный орган, несмотря на широкие полномочия короля, выполнял важные функции во внутреннем управлении страной: согласовывал бюджет и набор солдат, а также высказывал свое мнение по поводу внешнеполитических вопросов. Риксдаг стал одним из столпов шведской стабильности в период правления дочери Густава, Кристины, и сыграет ту же роль в будущем.
По итогам войны Швеция заметно обросла территориями. К ней отошла часть побережья Северной Германии. Вместе с другими приобретениями за счет Польши и Российского царства Стокгольм превратил Балтийское море в свое внутреннее. Швеция превратилась в настоящую великую державу, которая могла соперничать с другими европейскими «хищниками» почти на равных.
Скандинавы даже попытались обзавестись собственными колониями. При поддержке голландских эмигрантов, имевших богатый опыт в освоении заокеанских земель, они попытались основать опорные пункты в Северной Америке и на западном побережье Африканского континента. Правда, именно здесь вскрылось слабое место шведской великодержавности. Стокгольм банально не мог содержать такие дорогостоящие мероприятия, а потенциал местных коммерсантов уступал возможностям их коллег из Голландии и Англии.
Ко второй половине XVII века Швеция лишилась всех своих колоний — они были захвачены конкурентами.
Впрочем, это не означало, что свободного места для экспансии не осталось. Наследники Густава II Адольфа укрепляли свое положение на Балтике в серии войн и совершенствовали свою армию. Пик могущества скандинавского королевства пришелся на эпоху правления Карла XII. Впрочем, этот король стал последним государем эпохи шведского великодержавия. Конец безраздельному владычеству Стокгольма положил молодой и амбициозный русский царь.
История Северной войны, по итогам которой Россия не только «прорубила окно в Европу», но и превратилась в империю и серьезную европейскую державу, известна практически каждому. Первоначальный провал под Нарвой благодаря форсированным реформам в армии сменился рядом успехов, венцом которых стала Полтавская баталия. Карл XII недооценил своего соперника, считая, что Россия — просто очередной неудачливый претендент на место Швеции.
Впрочем, интересно то, что Петр I во многом использовал шведский опыт в реформировании государства. Система коллегий, рекрутский набор, воинский устав и активное привлечение европейских специалистов были заимствованы из опыта скандинавской страны.
Отчасти можно утверждать, что русский царь победил шведов их же оружием — правда, ресурсов в руках царя оказалось намного больше, чем мог себе позволить Карл XII.
Последний шведский король эпохи великодержваия умер в декабре 1718 года в Норвегии. Сразу начались мирные переговоры, однако война шла еще 3 года. Ништадский договор 1721 года положил конец столкновению. Он перевернул страницы в истории обеих держав. Швеция, потерпевшая сокрушительное поражение, лишилась всего юго-восточного побережья Балтики и уже не претендовала на безраздельное превосходство в регионе.
Борьба «головных уборов»
Последующие полвека вошли в историю скандинавской страны под названием «эра свобод». Карл XII и его предшественники практически подавили влияние риксдага и королевского совета, риксрода, предпочитая иметь в своих руках все властные инструменты. Но после смерти короля и начавшегося династического кризиса роль парламента, как и в 1632 году, значительно возросла. Общество было недовольно королевской властью, которая привела страну к военной и экономической катастрофе. Один голландский путешественник рисовал очень мрачную картину:
«Нигде в Швеции не видел я молодых людей в возрасте 20–40 лет, разве что солдат. Жестокая война вымела почти всю молодежь в этой несчастной стране <…> Все королевство разорено до крайности. Часто, приехав на постоялый двор, мы не находили там ни людей, ни лошадей».
Цит. по: Вейбулль Й. Краткая история Швеции. Стокгольм, 1997
Новый король, Фредерик I, был вынужден пойти на уступки чиновникам и аристократии.
Форму государственного устройства можно было смело назвать конституционной монархией. Высшим органом власти становился риксрод, где король обладал лишь двумя голосами, а в случае их равенства имел право принять решение самостоятельно. Финансами и принятием законов ведал риксдаг. Со временем сформировались и основные «политические партии» — группы членов риксрода и риксдага, объединенных общими интересами. Они получили название «шляпы» и «колпаки».
Первоначально власть находилась в руках «колпаков», но в 1739 году «шляпы» получили контроль над риксдагом и риксродом. Во многом их усилению способствовали Французские субсидии — Париж был заинтересован в те годы в сдерживании устремлений России в Европе. Средства из-за рубежа и желание отомстить за позор Северной войны привели к новому конфликту с восточным соседом.
В 1741–1743 годы шведы попытались вернуть утраченное, пользуясь слабостью России, но это привело лишь к утрате приграничных крепостей в Финляндии. Эта война вошла в шведскую историографию как «война шляп» и подорвала авторитет партии внутри страны.
Шведские консерваторы лишились власти в 1765 году. До этого времени «шляпы» в поисках обратной дороги к великодержавию втянули Швецию еще и в Семилетнюю войну. В результате страна вновь оказалась в тяжелом экономическом положении, и разгребать эти авгиевы конюшни снова пришлось «колпакам». Они провели земельную реформу, которая облегчила положение крестьян-одиночек — фермеров, снизили расходы и приняли меры к защите местной промышленности. Одним из главных достижений «колпаков» стало принятие в 1766 году акта о свободе печати — первого закона такого рода в континентальной Европе.
«Эра свобод» стала важной вехой в истории становления демократического шведского государства. Современники восхищались этой системой, а Жан-Жак Руссо даже называл ее «примером совершенства». Впрочем, всему хорошему когда-то приходит конец. В 1772 году «шляпы» попытались взять реванш у «колпаков» и заручились поддержкой молодого шведского монарха, Густава III. Однако у короля были другие планы. Поклонник просвещенного абсолютизма, Густав мечтал о единоличной власти. Воспользовавшись политическим кризисом, он совершил государственный переворот и ограничил права парламента. Эпоха свобод сменилась эпохой Густава III.
Последний всплеск реваншизма
Король был весьма эксцентричным человеком. Современники приписывали ему женоненавистничество (из-за чего весьма популярными были слухи о его гомосексуальности), а еще он почему-то не любил кофе. Согласно легенде, он приказал поставить эксперимент, чтобы доказать вред этого экзотического напитка: два заключенных, приговоренных к пожизненному сроку, должны были ежедневно выпивать по три чашки чая (один) и кофе (другой). На их здоровье это никак не сказалось, а сам король не дожил до окончания опытов.
С именем этого своеобразного монарха связана последняя шведская попытка вернуть себе великодержавный статус. Изначально Густав делал это весьма мирными средствами: он покровительствовал искусству по примеру Франции, от которой был без ума. Густавианская эпоха стала золотым веком шведской литературы и живописи.
Поэты десятилетия спустя были благодарны монарху за внимание к своей сфере:
Железный варварства язык был сломлен,
Певец настроил лиру, жизнь стала человечней,
То, что густавианским им было, стало также шведским.Эсайас Тегнер, 1838 год. Цит. по: Вейбулль Й. Краткая история Швеции. Стокгольм, 1997. С. 70
Густав не отменил акт о свободе печати. Напротив, благодаря его инициативам система наказаний стала более гуманной, а в 1782 году в стране был принят «иудейский регламент», который отменил запрет на проживание в крупных городах для евреев.
Впрочем, тень Северной войны и утраты статуса великой державы все же нависала над Густавом. Эксцентричный монарх с течением времени становился более деспотичным, что вызывало недовольство бывших «колпаков». С другой стороны, Франция продолжала оказывать политическое влияние на Стокгольм и вновь пыталась подтолкнуть скандинавскую страну на войну с Россией. В 1788 году подвернулся удачный момент. Густав думал о маленькой победоносной войне — почти все сухопутные вооруженные силы и флот восточного соседа находились на Юге, Париж обещал субсидии, а перспективы легкой победы могли вернуть монарху былую популярность. Густава не остановил даже тот факт, что российская императрица, Екатерина II, приходилась ему двоюродной сестрой. Впрочем, слухи о планах Швеции доходили до Петербурга. Императрица писала накануне начала войны своему брату:
«Говорят, что вы намерены напасть на Финляндию и идти прямо к Петербургу, по всей вероятности, чтобы здесь поужинать. Я, впрочем, не обращаю внимания на такую болтовню, в которой выражается лишь игра фантазии».
Цит. по: Брикнер А. Г. Война России со Швецией в 1788–1790 годах. СПб., 1869
Русско-шведская война продолжалась два года. Она шла с переменным успехом, но ресурсов скандинавской страны было явно недостаточно для ее долгого ведения. Ресурсы вновь стремительно заканчивались, среди аристократов царило недовольство, а некоторые офицеры даже основали тайный кружок и предложили Екатерине забрать себе Финляндию.
Российская императрица тоже не была заинтересована в долгой войне. В 1790 году страны заключили договор. Границы остались без изменений. Более того, Россия даже согласилась покрыть расходы Густава на ведение войны — поистине, щедрый подарок двоюродному брату. Впрочем, шведскому монарху оставалось недолго править. Спустя два года он был смертельно ранен в результате покушения. Но эпоха просвещенного абсолютизма на этом не закончилась. Сын Густава III, Густав IV Адольф, продолжил политику отца.
Последняя война и наполеоновский маршал
Эпоха Наполеоновских войн уничтожила последние рудименты шведского великодержавия. Еще Густав III активно выступал против Великой Французской революции и поддерживал европейских монархов в противодействии губительным идеям. Его сын стал участником Третьей коалиции, которую Наполеон без особых проблем разбил. Швеция лишилась Померании, приобретенной еще в годы Тридцатилетней войны. Французский император попытался убедить Стокгольм присоединиться к континентальной блокаде, но Густав IV Адольф отказался — экономика Швеции слишком сильно зависела от торговых связей с Великобританией.
Эту проблему решила Россия, подписавшая с Наполеоном мирный договор в 1807 году.
Александр I склонил Швецию присоединиться к континентальной блокаде в ходе последней русско-шведской войны 1808–1809 годов. Финляндия отошла России, а шведские аристократы получили серьезное пополнение в «реваншистскую» копилку.
После войны Стокгольм пытался занимать нейтральную позицию. Это не устраивало ни Францию, ни Великобританию. Стороны конфликта пытались убедить Швецию примкнуть к ним. В 1810 году победителем из этого противостояния вышел Наполеон. Профранцузские аристократы настояли на приглашении в страну в качестве короля маршала Жана-Батиста Бернадота, несмотря на то, что у отрекшегося от престола Густава IV Адольфа был сын. Казалось, что с его помощью реванш, о котором грезили почти век, будет, наконец, претворен в жизнь.
Прибывший в Стокгольм маршал оценил ситуацию взглядом со стороны. Несмотря на французские ожидания, он не стал сотрудничать с Наполеоном. Напротив, Бернадот выдвинул претензии к Дании, рассчитывая присоединить Норвегию, а также начал тайные переговоры с Англией о будущем союзе. В отместку французы оккупировали Померанию — здесь уже общественное мнение выступило на стороне бывшего маршала. В 1812 году Бернадот заключил союз с Россией, отказавшись от претензий на Финляндию, а позднее принял активное участие в окончательном разгроме своего бывшего «работодателя».
Болезнь излечена
По итогам Венского конгресса Швеция лишилась владений в Германии, но «приросла» Норвегией, отторгнутой у Дании. Впрочем, речь шла не о присоединении — северная скандинавская страна обладала своей конституцией и полной автономией во внутренних делах. Да и сама Швеция стала более демократической. Бернадот согласился на серьезное ограничение свой власти, которая теперь прочно контролировалась парламентом. Практики «эры свобод» были возрождены, новый король, получивший после восшествия на престол имя Карла XIV Юхана, взял политический курс на поддержание хороших отношений с Россией. Все это практически похоронило реваншизм и мечты о возвращении ко временам «великодержавия».
В XIX веке Швеция постепенно шла в сторону все большей либерализации внутренней жизни. Формировались политические партии, реформировалась система управления и парламент. Этому не могли помешать на авторитарные замашки Бернадота, ни тяжелый характер его сына, Оскара I. Даже внешнеполитический поворот на Германию в эпоху правления Оскара II не подорвала внутреннюю стабильность скандинавской страны. Швеция не участвовала ни в каких войнах, и лишь один раз возникла угроза вооруженного конфликта — в 1905 году Норвегия объявила о выходе из унии.
Нейтральный статус Швеция поддерживала на протяжении всего XX века. Страну обошли стороной ужасы Второй Мировой войны и глобального противостояния США и СССР. Система, основы которой были заложены еще в эпоху великодержавия и которая выдержала испытания «эры свобод» и просвещенного абсолютизма, показала не только свою жизнеспособность, но и прогрессивность. В наши дни Швеция остается примером передового в экономическом, политическом и социальном отношениях государства. Страна смогла побороть болезнь «реваншизма» и возврата к великодержавности.