Альфред Нокс вместе с Михаил Терещенко

Терещенко согласен со мной в вопросах об офицерах и дис­циплине. Я спросил, действительно ли он думает, что Россия будет сра­жаться и эту зиму. Он ответил: «У нас есть все основания так думать». Савинков, которого я встретил позже, заявил, что к осе­ни дисциплина в армии будет восстановлена и что войска под страхом наказания не посмеют оставить окопы.

Я привел Терещенко три довода, которые помимо разложе­ния армии должны повлиять на участие России в войне зимой: экономический кризис, разруха на железных дорогах, а также утаивание зерна крестьянами.


Терещенко полагал, что экономическое положение наладит­ся само по себе, что рабочие, немного поголодав, и после того как, возможно, сожгут одну-две фабрики, согласятся принять ту заработную плату, которую их хозяева окажутся в состоянии платить. Высказавшись таким образом, он продемонстрировал гораздо более оптимистичный взгляд на вещи по сравнению с большинством, которое уверено, что будет еще много пожаров и убийств, прежде чем рабочие научатся прислушиваться к го­лосу рассудка.