Важные киноновинки: «Здесь был Юра», «Филателия», «Ночная смена»

Для «Татьянина дня» важен христианский взгляд на современность. Поэтому мы говорим и о тех культурных явлениях, которые, не будучи религиозными напрямую, обращаются к вечным смыслам.

«Здесь был Юра» (2025, Россия, реж. Сергей Малкин)

Москва. Наши дни. Олег и Серёга снимают по комнате в одной квартире и вместе играют в непризнанной рок-группе. В их карьере наметился застой, поэтому они с радостью принимают предложение выступить на музыкальном фестивале «Иглы». Параллельно у Олега возникает проблема — ему нужно 10 дней присмотреть за своим дядей Юрой. В 54 года Юра не разговаривает и не может сам о себе позаботиться. Олег и Серёга приводят дядю в съёмную квартиру и начинают готовиться к фестивалю. В итоге друзья разрываются между музыкой и вынужденной опекой. 

История получилась нетривиальной. Взять хотя бы музыкальный стиль, в котором работают главные герои. Это смесь панка и гаражного рока —неформатная и, по сути, андерграундная музыка. Просто представьте панк-музыкантов в роли нянек. Такое не придумаешь. А Сергей Малкин и не придумывал. Похожая история произошла с ним в реальности — и это чувствуется! «Здесь был Юра»— дебютный полный метр режиссёра. И для дебюта Малкин выбрал лучшую стратегию: снимать о том, что знаешь и пережил сам.

Режиссёр — почти ровесник своих героев. Ему 29 лет, а актёрам Денису Парамонову (Олег) и Кузьме Котрелёву (Серёга) — 30 и 28 соответственно. Денис и Кузьма — друзья и в реальной жизни. Оба — выпускники Московской театральной школы Олега Табакова. Именно поэтому между ними на экране чувствуется настоящая химия. А Малкин и сам снимал с друзьями жильё, так что отлично смог передать атмосферу хмуро-весёлого съёмного быта. И поэтому смешно читать некоторые отзывы на картину. Зритель пишет, что герои живут в «жутком клоповнике», а на деле — это типичное съёмное жильё творческой молодёжи. Я и сам такое видел. 

В общем, дебют Малкина вышел очень личным и оттого — реалистичным. Последнее вытекает из режиссёрского чувства меры, вкуса и соответствия. В «Здесь был Юра» нет слащавости. Олег и Серёга ведут себя как нормальные андерграундные музыканты: пьют пиво, ругаются матом (в кинотеатральной версии он «запикан»), дерутся и ссорятся. Зато фильм не скатывается в то, что называют чернухой. И музыки в нём умеренное количество. Гаражный рок — не самый массовый стиль, поэтому Малкин мудро его дозирует. Картина ненавязчиво продвигает идеи инклюзивности и терпимости, где-то чуть-чуть смешит, где-то — может растрогать. При этом режиссёр не манипулирует зрительскими эмоциями. Такой баланс в инклюзивном кино встречается не так уж и часто. Например, упомянутая «Филателия» всё-таки даёт крен в сторону «сказки».

Реалистичности придаёт и документальный бэкграунд Малкина. Он окончил Московскую школу кино, где научился документальному взгляду на героя. Режиссёр приветствует импровизацию на съёмочной площадке и ценит естественность в диалогах. В общем, сложно представить более подходящего постановщика для этого фильма. 

Важно и то, что Юру играет Константин Хабенский, уже получивший за эту роль приз на третьем Фестивале актуального российского кино «Маяк». Сколько у актёра было необычных ролей, но эта — выделяется в фильмографии. За всю картину Константин не произносит ни слова. Это делает его роль особенно сложной, ведь один из главных актёрских инструментов — это голос. Хабенский справляется блестяще. По его словам, он не пытался списать своего персонажа с реального человека с ментальными особенностями. Юра в фильме — это в большей степени импровизация актёра, его собственное понимание этой роли. 

Занятный нюанс: Денис Парамонов, Кузьма Котрелёв и Александр Поршин, сыгравший роль третьего музыканта панк-группы, работают в МХТ, которым руководит Хабенский. Ещё одно «соседство», работающее на общую актёрскую химию. Но оно же создаёт и определённую неловкость. Это тот случай, когда режиссёр не может задавить актёра авторитетом. Так что неудивительно, когда Малкин говорит в интервью, что роль Юры он «отдал на откуп Константину». Но в готовом материале дистанция между режиссёром и Хабенским не чувствуется. Задор первого и опыт второго бесшовно сливаются и дают точный и правильный результат. Фильм вышел в прокат 5 февраля — его ещё можно застать в кинотеатрах. 

«Филателия» (2025, Россия, реж. Наталья Назарова)

А вот эта работа уже не такая свежая. Драма Натальи Назаровой («Простой карандаш») выходила в прокат 25 сентября прошлого года. Но в медийном пространстве она мелькает редко, поэтому мы решили о ней рассказать. 

Яна живёт в северном российском городе и работает на почте в небольшом женском коллективе. У неё слабая форма ДЦП и почти нет друзей. Её единственная отрада — филателия. Женщина коллекционирует почтовые марки и состоит в местном клубе филателистов. Однажды на её работе появляется новый клиент — весёлый моряк Пётр. Вскоре мужчина начинает проявлять к Яне особый интерес. С этого момента жизнь главной героини меняется, но путь к счастью будет тернист. 

«Филателия» — ещё один образец внимательного инклюзивного кино. И снова достоверность фильма вырастает из личного опыта. Муж Натальи Назаровой, актёр Геннадий Назаров («Какая чудная игра»), был инвалидом и страдал от почечной недостаточности. Он скончался от болезни 26 октября 2025 года. Наталья Назарова умерла от онкологии ещё раньше — 2 апреля 2025-го, не дожив до премьеры своей последней картины.

«Филателия», как и «Здесь был Юра», сочетает в себе комедию и драму. Но это совсем другое кино. Назарова в отличие от Малкина не стремится к предельной документальности. Что-то в «Филателии» кажется реалистичным: чуть ветхие декорации Мурманской области, сложные отношения внутри женского коллектива. А что-то — менее правдоподобным. И вроде некрасиво так говорить: мол, не верю в любовь весёлого гуляки к тихоне с ДЦП. Но именно эта «искра» в картине показана слабо. Пётр просто отчего-то решил, что Яна будет его девушкой — и всё тут. Ближе к концу он объясняет героине, чем она его привлекла, но звучит это не очень убедительно. Почему же тогда история не рассыпается? 

Во-первых, это труд актёров. Алина Ходжеванова в роли Яны и Максим Стоянов («Комбинат «Надежда»») в роли Петра отлично отрабатывают свои образы. Особенно стоит отметить Ходжеванову, ведь ей досталась более тонкая и хрупкая роль. Во-вторых, отсутствие идеализации. «Филателия», конечно, пытается улететь в сторону сказки, но открытая концовка и честная проработка персонажей помогает фильму остаться на земле. Дело в том, что Яна и Пётр — умеренно положительные персонажи. Ничего особенного, но свои «тараканчики» у них есть, особенно у Петра. Яна показана человеком обидчивым, который может и нагрубить, и зло пошутить (в картине есть характерный эпизод, где Яна в шутку предлагает Петру побить филателиста Колю). Пётр, в свою очередь, довольно вспыльчив и может наброситься с кулаками даже на женщину. А будучи в Австралии, он завязал роман с замужней австралийкой, что тоже сомнительное достижение. Недостатки главных героев Наталья Назарова обрисовывает мягко, но этого достаточно, чтобы притушить сказочные нотки. 

Серьёзных претензий к фильму нет. Такого чуткого и нежного кино в России сейчас не хватает. А за бесконечными сказками, военными фильмами и спортивными драмами его и не разглядеть. Такое кино — вымирающий зверь. Прямо как само это увлечение — филателия. Ну кто сейчас собирает марки и тем более ходит в специализированные клубы? Между тем, если приглядеться, филателия сродни археологии — эдакому откапыванию артефактов и поиску искусства среди прозы жизни. Назарова создала уникального персонажа — Яна сама, как редкость, которая может исчезнуть. 

«Ночная смена» (2025, Швейцария, Германия, реж. Петра Бьондина Вольпе) 

Ещё более незаметный фильм. Швейцарское кино вообще плохо знают в России. Хотя в нём есть немало любопытного: свои режиссёры-классики (Ален Таннер, Клод Горетта), мастера анимации (Клод Баррас), современное авторское кино («Сад Марты»). В наш прокат «Ночная смена» не выходила, российские критики о ней почти не писали.

Оригинальное название картины — Heldin, что означает «Героиня». Название, стало быть, говорящее. Действие разворачивается в швейцарской больнице во время одной смены. Молодая медсестра Флория выходит на работу в условиях нехватки кадров: больных много, а медсестёр всего двое с примкнувшей к ним студенткой-практиканткой. А вокруг кто-то тихо умирает, кто-то уже не узнаёт родных, кто-то томится в ожидании диагноза, а кто-то ещё не умирает, но уже знает, что умрёт. В таких обстоятельствах Флория разрывается между пациентами. 

Самые известные фильмы о медицинских работниках рассказывают, как правило, о скорой помощи: «Воскрешая мертвецов» (1999), «Аритмия» (2017), «Асфальтовые джунгли» (2023). Понятное сценарное решение. Выезды на вызовы позволяют добавить в кино динамику и разные необычные ситуации за пределами больницы. Да и сам этот образ — ревущий автомобиль, несущийся по улице в огнях проблесковых маячков — очень кинематографичен. А какую динамику можно добавить в удушающее пространство однотонных палат? Тем удивительнее, что картина Петры Бьондины Вольпе получилась такой захватывающей. Режиссёр чётко ловит суматошные больничные ритмы. Флория выходит на работу и сразу же оказывается в потоке чужих просьб и проблем. Она носится по этажам, пытается везде успеть и сохранить при этом доброжелательность и спокойствие. Неожиданно весь этот простой сюжет (медсестра делает обход пациентов) достигает напряжения а-ля триллер. И конечно, сразу становится понятно, насколько подобная работа тяжела. Не зря в финале картины режиссёр даёт предупреждающие титры. Они стоят того, чтобы привести их целиком:

К 2030 году в Швейцарии будет не хватать 30 000 профессиональных медсестёр. 36% обученных медсестёр бросают работу в первые четыре года. Мировая нехватка медсестёр является глобальным кризисом в области здравоохранения. По оценкам ВОЗ, к 2030 году в мире будет не хватать 13 миллионов медсестёр.

Финальный прогноз кажется завышенным (в российской прессе фигурировали другие цифры —4,1 миллиона), но сути это не меняет. Тем более что консультантом фильма была немецкая медсестра Маделин Калвеледж, автор документальной книги «Наша профессия — не проблема. Проблема — обстоятельства». Эта книга и вдохновила Петру Вольпе на создание «Ночной смены». Для подготовки к работе она беседовала и с другими медсёстрами — в общем, старалась ничего не придумывать. Съёмки картины проходили в реальной швейцарской больнице (пусть и закрытой), так что атмосфера тут аутентичная. 

«Ночная смена» сделана довольно тонко, хотя в глаза это не бросается. Но если фильм неуловимо захватывает, значит, все его механизмы работают правильно. В интервью режиссёр рассказывала, что съёмочная группа покрасила больничный пол в белый цвет. Это сделали для того, чтобы он напоминал лёд катка. Мол, в таком случае Флория превращается в своеобразную фигуристку. Красивый образ, добавляющий к профессии медсестры элементы искусства. «Да какое тут искусство! — скажет кто-нибудь. — Вместо хореографии лишь загнанный бег по залам». Но в том-то и дело, что искусство это невидимое. Что-то на грани чуда. А порой оно проявляется вполне зримо. Например, в эпизоде, где Флория утешает пожилую пациентку песней. Больная женщина впадает в истерику, но подхватывает слова медсестры, поёт вместе с ней, а после счастливо затихает: 

Взошла сияющая луна.
Сверкают золотые звёзды.
На небе так ярко.
Притихшие чёрные леса спят.
Туманы похожи на призраков.
Вырастают волшебные луга.
Как неподвижен мир!
Сумеречный круг закрывается.
Так спокойно и так красиво.
Тихая комната погружена в забвение.
Дневные страдания и заботы позади.
Посмотрите на одиночество луны —
светит только одна половина,
но она круглая и яркая.
Как часто мы смеёмся, 
сами того не подозревая, 
над вещами, которых не замечаем. 
Которые скрыты от нашего взора…