«Простая случайность»: это не смешно

«Простая случайность» (2025, Иран, Франция, Люксембург, США, реж. Джафар Панахи)

В контексте мирового кинематографа Джафар Панахи — уникальная фигура. И дело даже не в наградах, хотя постановщик сумел получить три главных приза европейского кино: «Золотого льва» за «Круг» (2000), «Золотого Медведя» за «Такси» (2015) и «Золотую пальмовую ветвь» за «Простую случайность». Ранее таким чемпионским набором могли похвастаться лишь трое покойных классиков: Анри-Жорж Клузо (1907–1977), Микеланджело Антониони (1912–2007) и Роберт Олтмен (1925–2006).

Уникальность Панахи — в его борьбе за собственное творчество. Его сажали в тюрьму, держали под домашним арестом, не выпускали из страны и не давали снимать кино. Но он продолжал делать фильмы: сначала — не выходя из дома, затем — тайком на улице, снимая на видеорегистратор. «Простая случайность» вырастает из этой борьбы и становится её наивысшей точкой.

Перед просмотром я знал о фильме совсем немного: что в нём будет человек, которого пытали в тюрьме и который на свободе нашёл своего обидчика. И вот начинается картина. Приятная семья едет в автомобиле по темной дороге. Мать, отец, милая дочка. «Вот это точно главный герой, — думаю я, — скоро он встретит своего палача». Но выходит наоборот: глава уютного семейства по имени Рашид оказывается предполагаемым злодеем. Автомобиль ломается возле автосервиса, и один из работников мастерской Вахид узнает скрип протеза Рашида. Именно так звучали шаги калеки-надзирателя Икбала, участника Сирийской войны. В итоге Вахид прячется от Рашида-Икбала, чтобы затем проследить за его машиной. На следующий день он ловит своего врага и пытается уничтожить — но в последний момент у Вахида возникают сомнения: а что, если он похитил не того человека? Ведь в тюрьме он не видел лиц своих мучителей, так как жертвам завязывали глаза.

Власти Ирана не любят Джафара Панахи: достаточно сказать, что на «Оскар-2026» «Простая случайность» номинирована от Франции. В конце прошлого года иранские власти обвинили режиссёра в антигосударственной пропаганде и заочно приговорили к году тюрьмы (постановщик был за границей и поэтому всё ещё не за решёткой). При этом Панахи, можно сказать, повезло: благодаря своей известности он пострадал минимально. Хотя эта бесконечная история тянется со времён Исламской революции 1978–1979 годов: религиозная радикализация во власти, гонения на интеллигенцию, усиление цензуры. Режиссёр считает Исламскую Республику своеобразным соавтором своего последнего фильма. Если бы Панахи не посадили в тюрьму, «Простая случайность» могла бы и не появиться.  

Дальнейшее развитие истории поражает. Вахид не убивает своего мучителя, а затаскивает в машину и начинает колесить с ним по городу, заглядывая к другим жертвам режима. Цель проста — найти того, кто сможет опознать Икбала. Бывшие заключённые приходят в ярость от одного только упоминания «калеки» — один готов разорвать «хромого» голыми руками, другой даже забывает о собственной свадьбе. Все приходят в невероятное возбуждение, но далеко не все уверены, что у них в плену тот самый человек.

[ниже будут сюжетные спойлеры]

Нет смысла задавать вопрос, почему героев так захватывает жажда крови — кинематограф приучил нас к историям о мести. Киногерои мстят за всё, что угодно: за убийство родных, за убийство любимой собаки, за изнасилование, предательство, измену, несправедливый судебный приговор, буллинг и т. д. И надо сказать, что почти всегда такие фильмы сняты так, чтобы симпатии зрителя были на стороне мстителей. Кровожадность стала нормой, которую воспринимают как должное, а попытки осуждения мстителей вызывают протест. Хотя самый характерный пример подобного осуждения относится, пожалуй, к компьютерным играм. В нашумевшей The Last of Us Part II главная героиня Элли мстит за жестокое убийство любимого человека. Преодолев большие расстояния, пережив различные мучения и лишения, Элли обезвреживает своего врага и… отказывается убивать. Такое решение разработчиков вызвало недовольство многих игроков, мечтавших о расправе. Они жаждали получить выбор «убить или не убить», чтобы выбрать первый вариант.

Собственно, то же самое происходит и в «Простой случайности». Герои картины всё-таки не убивают Икбала. И тут важно вот что. Творческий подход Панахи предполагает, что зритель должен верить в происходящее на экране (как если бы он смотрел документальное кино). То есть своим фильмом постановщик утверждает именно такую реальность, где убийство становится невозможным. Акт милосердия? Нежелание героев опускаться на уровень палача? Нет. Убийство — невозможный, чуждый реальности режиссёра жест.

В The Last of Us Part II Элли, отказавшись от убийства, сохраняет в себе последние остатки человечности и получает шанс на нормальную (насколько это возможно) жизнь. В «Простой случайности» отказ от убийства — не «спасение души», а естественная вещь сродни дыханию. Иначе было нельзя — человеку нужно дышать. Фильм сделан очень тонко. Икбал тоже понимает, что Вахид не сможет его убить, и это разительно меняет поведение негодяя, в его речи даже появляются насмешливые нотки. 

Джафар Панахи — не революционер. Он не из тех, кто будет думать: вот бы случилась жестокая революция, чтобы Исламскую Республику смыло кровью. Это становится понятно во время просмотра «Простой случайности». В такой позиции проявляется его сила — так он оказывается над схваткой, выше всех этих разборок, — и смирение. Все свои фильмы он снял в Иране. Его коллеги, лучшие иранские режиссёры современности, всё-таки уезжали работать за рубеж: Аббас Киаростами, Мохсен Махмальбаф, Асгар Фархади… После продвижения «Простой случайности» на Западе Панахи собирается вернуться домой, зная, что его там ждёт новый тюремный срок и двухлетний запрет на выезд. Многие на его месте остались бы во Франции или США.

Вокруг Панахи много политического шума, но его картина получила «Золотую пальмовую ветвь» не по этой причине. «Простая случайность» — действительно отличный фильм с увлекательным сценарием и сильной концовкой. Интересно и то, что картина показалась зрителям и специалистам жанрово неоднозначной. На агрегаторе IMDb в тегах фильма указана Dark Comedy, автор The Hollywood Reporter Дэвид Кэнфилд называет фильм «искусно комичным», а некоторые российские критики в рецензиях говорят о «комедии абсурда». Возникает вопрос: почему зрители считают такое кино смешным? Как писал один поэт: «кромешно это не смешно». Ведь с тем же успехом можно сказать, что «Иди и смотри» — смешной фильм. По-моему, в ленте есть лишь один едва смешной момент — когда герои Шива и Хамид в сомнениях сидят под деревом, и Хамид вдруг понимает, что эта «сценка» с деревом напоминает «В ожидании Годо».

Сам Панахи допускает наличие юмора в картине, но даже его удивила реакция публики. В фильме есть эпизод, когда разгневанные герои узнают, что жена Икбала упала в обморок у себя дома, а с ней осталась лишь испуганная маленькая дочка. Вместо злорадства Вахид решает проведать обеих. В итоге, отложив возможную расправу над Икбалом, все везут его жену в больницу. По словам Панахи, американская публика в эти моменты смеялась, а он не мог понять, почему — в его стране гуманизм не считается смешным. Для режиссёра спасение другого человека — действие, которое делается «на автомате». Американская же публика считывает в этом эпизоде не столько проявление гуманизма, сколько ту самую Dark Comedy.

Это одна из причин, по которым Панахи всегда остаётся верен Ирану. Как он сам говорил: «Я знаю шёпоты жизни этой страны, этой культуры и общества — и именно там я могу работать». Был бы Панахи не постановщиком, а издателем газеты, он бы так её и назвал: Daily Murmurs, но только на фарси. В общем, его кино рождается из тесных связей с Родиной. Вахид помог семье своего мучителя, потому что, как сказал сам режиссёр: «Это очень естественное поведение для человека иранской культуры. Это совсем не смешно». Возможно, на подсознательном уровне это понимают и смеющиеся.

«Простая случайность» убедительно показывает зарождение и «циркуляцию» зла. Возьмём Икбала — в сущности, он счастливый человек, имеет приличный дом, полную семью. Или возьмём Вахида, который, несмотря на статус жертвы, не кажется таким уж хорошим. В конце концов он пытался закопать другого человека живьём. Эти зверства вырастают из прошлого, когда Вахида лишили права на семью и счастье — его невеста тоже подверглась издевательствам в тюрьме и из-за этого покончила с собой.

Можно сказать, что фильм Панахи — очередная иллюстрация к словам «зло порождает зло», но это было бы слишком просто. Режиссёр как-то говорил, что иранским властям для подавления протеста достаточно «перестать сажать людей». Мол, для творческого человека тюрьма невольно становится источником вдохновения и новых идей. В этом смысле трагедия Вахида считывается как послание властям, что-то вроде «убивая людей, вы вдохновляете их на ответное насилие». Очевидная мысль, но она больше, чем просто «зло порождает зло». Это предостерегающий сигнал, крик боли всей страны. Вряд ли «Простая случайность» остановит волну насилия, охватившую Иран, но Джафар Панахи сделал всё, что мог. Он снял для этого свой лучший фильм.