В жизни бывают очень тяжелые минуты, и мысль о том, что вы и ваши друзья так горячо нам сочувствуете и что у нас общие идеалы, придает мне мужество. Мучительнее всего для меня то, что я вынуждена оставаться бездеятельной и пассивной, тогда как всем сердцем, всем существом своим я там, рядом с ним, с несчастной Россией, обреченной бороться в одиночку со всеобщим безумием. Я знаю, пробуждение наступит, но не будет ли слишком поздно? Я ничего не получаю из России, с тех пор как муж арестован. Как только я что–нибудь о нем узнаю, с удовольствием сообщу вам. Если победят Советы, надеюсь увидеть его на свободе, если же диктатура Корнилова, нужно быть готовой ко всему… В эти грустные минуты я черпаю большое утешение в последнем томе «Жан–Кристофа» и еще до вашего письма я уже знала, что вы душой с нами. Тем дороже было мне свидетельство вашей симпатии.
