Пост сквозь годы. Щирые и убогие
В разгар Крымской эпопеи напомнил правителям соседнего недогосударства об их недавней, новейшей истории, не про "древних укров". А то они свое прошлое так перелопатили, что сделали его абсолютно непредсказуемым.
Мне, помнится, пытались возражать, что договоры заключаются не с правительством, а "с народом", в данном случае Украины. Бред какой-то и демагогия. При чем тут так называемый народ? Кто его спрашивает? Договоры подписывают между собой официальные лица, и pacta sunt servanta, пока эти лица продолжают быть официальными, а государства и их правительства - легитимными.
Так что всё я тогда написал правильно.
Заодно заметку целиком выложу, а то пропадет вместе с сайтом, как со многими раньше произошло.
Упомянутый в статье Юрий Мешков скончался в сентябре 2019 года, Царствие ему Небесное.
Здоровенькі були
Памяти Большого договора между Россией и Украиной
1 апреля 2014 года
Ровно 15 лет назад, в веселый день 1 апреля 1999 года, вступил в силу так называемый Большой договор между Российской Федерацией и Украиной. Официальное его название - Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между РФ и Украиной от 31 мая 1997 года.
Уже по мощному временному интервалу между подписанием и вступлением в силу документа видно, с каким большим трудом проходила его ратификация в нашем и украинском парламенте. Заключался договор на 10 лет, и еще тяжелее происходило его продление в 2009 году, в разгар правления президента Виктора Ющенко, усугубленного тем, что правительство возглавляла Юлия Тимошенко.
Но после долгих взаимных обвинений в нарушениях духа и буквы Большого договора стороны предпочли поступить по принципу «худой мир лучше доброй ссоры». Российско-украинские отношения с самого начала складывались сложно и неоднозначно, и иначе, как «худым миром», их назвать нельзя.
Так, например, на самой заре постсоветской России, 26 августа, когда, казалось бы, в стане победителей «страшного ГКЧП» еще царила дружба с эйфорией, из московского Кремля вдруг раздался тревожный сигнал.
Пресс-секретарь президента России Бориса Ельцина Павел Вощанов внезапно выступил со следующим заявлением:
«В последние дни в ряде союзных республик провозглашена государственная независимость, заявлено о выходе из Союза ССР. Возможны и другие решения, существенно меняющие баланс отношений в рамках единой Федерации. В связи с этим уполномочен Президентом РСФСР сделать следующее заявление.
Российская Федерация не ставит под сомнение конституционное право каждого государства и народа на самоопределение. Однако существует проблема границ, неурегулированность которой возможна и допустима только при наличии закрепленных соответствующим договором союзнических отношений.
В случае их прекращения РСФСР оставляет за собой право поставить вопрос о пересмотре границ. Сказанное относится ко всем сопредельным республикам, за исключением трех прибалтийских (Латвийской, Литовской, Эстонской), государственная независимость которых уже признана Россией, чем подтверждена решенность территориальной проблемы в двусторонних отношениях».
Далее Вощанов пояснял, что речь идет о Крыме, Донбассе и Северном Казахстане. Понятно, что заявление очень сильно напрягло руководство Украины и Казахстана. Спустя несколько дней президент Ельцин отмежевался от своего подчиненного, изобразив дело так, будто он проявил излишнюю самостоятельность.
Этому, разумеется, никто не поверил, так как ни один пресс-секретарь в мире, будучи в здравом уме, не станет делать подобных громких заявлений без согласования с начальником. Но историю предпочли замять. И больше ни о каких территориальных претензиях к Украине на официальном уровне речи не было.
Между тем, не исключено, что вполне можно было тихо и мирно вернуть Крым в состав России в те дни, когда заключались так называемые «Беловежские соглашения», юридически похоронившие Союз, которого к тому времени уже фактически не существовало. Президент Украины Леонид Кравчук впоследствии говорил, что он бы возражать не стал.
Но ни Ельцин, ни члены российской делегации Егор Гайдар, Сергей Шахрай и Геннадий Бурбулис не вспомнили о Крыме. Их интересовала и заботила только их собственная власть и больше ни до чего дела не было.
Более того, в конце 90-х годов, когда Россия и Украина занялись подписание Большого договора, никто из московских политиков тоже не вспомнил о Крыме как спорной территории. В результате оба государства обязались соблюдать территориальную целостность друг друга.
Правда, соблюдать ее они обязались на определенных условиях. Описанных, например, в статье 12 Большого договора:
«Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают защиту этнической, культурной, языковой и религиозной самобытности национальных меньшинств на своей территории и создают условия для поощрения этой самобытности.
Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон гарантирует право лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, индивидуально или совместно с другими лицами, принадлежащими к национальным меньшинствам, свободно выражать, сохранять и развивать свою этническую, культурную, языковую или религиозную самобытность и поддерживать и развивать свою культуру, не подвергаясь каким-либо попыткам ассимиляции вопреки их воле».
Нет необходимости подробно рассказывать обо всех бесчисленных нарушениях этой статьи, допущенных властями Украины, то в меньшей, то в большей степени. Помимо этого, Киев упорно и настойчиво нарушал права жителей Крыма. Причем началось это еще до распада Советского Союза.
Еще 20 января 1991 года в Крыму состоялся референдум, на котором 93 процента его участников высказались «за восстановление Крымской АССР как субъекта федерации СССР».
Еще 20 января 1991 года в Крыму состоялся референдум, на котором 93 процента его участников высказались «за восстановление Крымской АССР как субъекта федерации СССР». Однако в феврале Верховный Совет Украины, тогда еще советской социалистической республики, принял закон о восстановлении Крымской автономии в составе УССР.
Таким образом, суть народного волеизъявления была искажена, а результаты референдума – элегантно передернуты. Впрочем, это было типично для той бурной поры. Многие уже, наверное, не помнят или не знают, что 17 марта того же года состоялся другой, уже всесоюзный референдум. Из 185,6 миллиона граждан СССР с правом голоса в нем приняли участие 148,5 миллиона, то есть 79,5 процента, и 76 процентов из них высказались за сохранение Союза. Прошло несколько месяцев, и эти итоги были перечеркнуты и забыты.
Вопрос крымского референдума был сформулирован предельно ясно. Жителей Крыма спрашивали, хотят ли они жить в отдельной союзной республике, а не в украинской автономии. В Киеве тоже это прекрасно поняли и сделали все, чтобы не допустить отделения полуострова. Симферополь пытался сопротивляться и настаивать на своей трактовке.
Борьба, начавшаяся в УССР, продолжилась в рамках незалежной Украины. После распада Союза крымские депутаты Верховного Совета отказались от первоначального намерения. Они трижды голосовали за постановления о государственном суверенитете своей республики, дважды принимали Конституцию, где поначалу было записано, что «Крым входит в состав Украины на основе договора и соглашений». Но Киев решительно отвергал любые компромиссы, отменял все законы и декларации, противоречившие украинскому Основному закону.
Схватка достигла кульминации осенью 1993 года, когда в Крыму был введен – вопреки Конституции Украины – пост президента. В феврале 1994-го прошли выборы, которые выиграл юрист Юрий Мешков. Основой его политической программы стал курс на сближение с Россией. Об отделении от одного государства и присоединении к другому Мешков прямо не говорил. Только обещал ввести в Крыму рублевую зону, заключить с Москвой военно-политический союз, предоставить жителям Крыма российское гражданство и ввести московское время.
Выполнить удалось только последний пункт, московское время в Крыму ввели, но ненадолго. Да и сам Мешков продержался на своем посту чуть меньше года. Киев жестко прессовал любые попытки Симферополя обрести хотя бы некоторую самостоятельность. Популярность Мешкова быстро иссякла. Недолговечный крымский президент оказался слабым политиком, умудрился переругаться со всеми своими товарищами из предвыборного блока, который его выдвигал, и в январе 1995 года убыл в Москву.
Борцы за крымскую – хотя бы относительную – независимость долго надеялись на помощь России. Но при Ельцине они никакой помощи из Москвы не дождались. Он тогда как раз воевал с Верховным Советом, потом началась долгая мучительная распря Центра с собственными субъектами Федерации, в ходе которой первый президент РФ даже выступил с памятным заявлением: «берите столько суверенитета, сколько проглотите».
Скорее всего, украинские власти внимательно следили за этим процессом, в связи с чем и не позволили Крыму «проглотить» ни одной крохи суверенитета. Само это слово было категорически вычеркнуто из Конституции полуостровной республики.
Было ясно, что любые руководители независимой Украины будут весьма болезненно реагировать на любые намеки на возможность даже символического обособления автономии. И так же понятно было, что Россия не станет не то что воевать, а всерьез ссориться с соседней страной из-за Крыма и Севастополя.
До тех пор, пока на Украине сохранялась легитимная власть президента, правительства и парламента. Но все это рухнуло в 20-х числах февраля этого года, когда сперва боевики из незаконных вооруженных формирований захватили здания органов государственной власти, а затем часть депутатов Верховной Рады в дикой спешке, без всякого соблюдения процедур, простым постановлением «отрешила от должности» президента Виктора Януковича.
Таким образом, на Украине не осталось легитимной исполнительной власти, и все договоры, заключенные с прежними руководителями соседней республики, скончались естественной смертью. Или, выражаясь научным языком, оказались юридически ничтожными.
Когда и если на Украине появится новая легитимная власть, с ней можно будет заключить новые договоры.