Танец под названием "Жизнь": о спектакле "Жёлтая стрела" Театра на Таганке
Иногда для того, чтобы отправиться в путешествие, не обязательно покупать билет на поезд. Достаточно билета в театр. И будет всё — и стук колёс, и чай в подстаканнике, и пейзажи за окном, и дерзкие рок-хиты, исполняемые в соседних купе…
Источник фото: tagankateatr.ru
Путь куда-либо на поезде — отличная возможность не только проложить новые маршруты и увидеть новые места, но и приятно побеседовать с попутчиками, узнать что-то важное не только о них, но и о самом себе. Путь — это всегда движение, устремление к чему-то. Как, собственно, и сама жизнь. Об этом говорит Виктор Пелевин в своей повести "Жёлтая стрела", об этом же напоминает одноимённый спектакль Театра на Таганке, которым открылся новый сезон. Премьера прошла 7 августа на Сцене на Факельном.
Режиссёр-хореограф Анна Закусова показала, что любой путь можно не только проехать, но и протанцевать. Жизненный путь — тоже.
События разворачиваются в обычном, на первый взгляд, поезде. В вагонах стоят баулы с вещами, пассажиры пьют чай, поражает ловкостью рук хитрый напёрсточник, откуда-то доносится пение под гитару. Для полной реалистичности не хватает лишь, пожалуй, витающего в воздухе аромата лапши быстрого приготовления или вяленой рыбы. Вместо них воздух пропитывает тревога, сигналы которой исходят лишь от одного пассажира поезда, хотя знают они, куда в итоге приедут. Путь этот не обещает ничего хорошего. Поезд стремится к обрыву. Но это волнует, кажется, только Андрея (Павел Лёвкин). Он единственный, на чьём лице отражена печать задумчивости и отрешённости, свойственной обычно людям-одиночкам, ощущающим себя неуютно в толпе, среди людей. Но есть в "Жёлтой стреле" ещё один персонаж — Хан (Баин Бовальдинов), который отличается от остальных. Его отличие уже внешнее, но более громкое, приметное, чем любая внутренняя отрешённость и интроверсия. Его ярко-красный костюм разбавляет воцарившуюся на сцене черноту (другие пассажиры странного поезда одеты в тёмное). Может быть, это намёк на принадлежность Хана к неким высшим/нечистым/сверх... силам (сам актёр утверждает, что он — альтер-эго Андрея). Главный герой двигается мало и нарочито невыразительно, слегка скомканно. Движения же Хана по-кошачьи грациозные, плавные, яркие.
Спектакль соткан не из хореографических номеров, а из движений, отражающих нашу повседневность. Быстрые, уверенные взмахи рук напёрсточника; томный взгляд девушки, адресованный кавалеру; ловкое подхватывание своего нехитрого багажа пассажирами, поворот головы Андрея за миг до того, как он сходит с поезда, — разрозненные движения и обыденные жесты умело сплетены в целостный, длинный танец. Наверное, самое подходящее название для него — "Жизнь". Не зря говорят, что жизнь — это движение. В Театре на Таганке оно обрело чёткую, актуальную форму. Форму танца. Он, как и жизнь, продолжается, несмотря ни на что. Продолжается он и в самые тревожные моменты спектакля (атмосфера дополнительно нагнетается при помощи холодного синего или мрачного красного цвета, заливающего пространство сцены). Продолжается танец и тогда, когда Андрей, сходя с поезда, уходит в никуда. Однако зритель поймет, что выбранный им путь — светлый. Ведь его уходящий вдаль силуэт залит светом. Впрочем, он — не единственное, что озарит путь главного героя. У зрителя впереди множество возможностей убедиться в этом.