Книги с прилавка и шаманы из Гренландии: Как Владимир Федоров открывал мир
ПЛЕННИК АФРИКИ ИЗ ТАС ТУМУСА
31 марта — юбилей народного писателя Якутии, лауреата Государственной премии имени П. А.Ойунского, поэта, прозаика и драматурга, покорителя Эльбруса и неутомимого путешественника Владимира ФЕДОРОВА.
К 75-летию автора 30 книг, написанных в разных жанрах, восьми замечательных пьес, спектакли по которым больше двух десятилей не сходят с афиши Русского драмтеатра (и, сыгранные на сценах Москвы, Петербурга, Благовещенска, Сочи и других городов, обрели много престижных наград и верных поклонников), Национальная библиотека Республики Саха (Якутия) снимает два получасовых фильма по сценарию известного театроведа Валентины Чусовской.
В эти предъюбилейные дни наша беседа с Владимиром Николаевичем как ни пыталась, но так и не охватила все грани его таланта.
Вот что у нас вышло.
— Владимир Николаевич, а что за фильм снимается про вас?
— Про Африку в моей жизни.
— Как про Африку?! Я думала, про Якутию!
— Про Якутию, кажется, уже всё известно, разве нет? Могу сказать, что раньше фильма Валентина Чусовская написала о моём творчестве книгу, которую назвала «Пленник снов и шаманов». Она работала над ней несколько лет — титанический, подвижнический труд. В издательстве «Айаар» обещают, что книга увидит свет во втором квартале, и если это случится, то, надеюсь, летом мы проведём её презентацию.
Но сейчас Национальная библиотека, действительно, монтирует фильм о моей Африке. Дело в том, что Чусовская заметила, что Африка занимает большое место в моём творчестве.
— Очень интересно!
— А всё началось ещё в моём Тас Тумусе, где я мальчишкой сочинил стихотворение про сенокос, в котором сравнил огромные кобяйские стога сена со слонами…
— Где Кобяй и где Африка! Наверное, насмотрелся слонов в телепередаче Николая Дроздова «В мире животных»…
— Я рос в то время, когда телевизора у нас ещё не было! Даже радио в посёлке не было. Потом только появились первые радиолы — коротковолновые приёмники.
И электричества не было тоже. Я ходил в школу, и у нас на каждой парте стояла свеча. А дома на стене висела стеклянная керосиновая лампа, и это был самый мощный источник света. В остальных комнатах, если это было нужно, ставили свечи. Уроки, как правило, учились под керосинкой за столом, который был и обеденным, и письменным. Поэтому главным источником информации для меня были книжки.
Да и когда заработали радиолы, то там передавали только какие-то советские новости и передачи по заявкам радиослушателей. Никакой зарубежной литературы, понятное дело, они не транслировали.
— О-о-о! Вот это я промахнулась…
— Такая система распределения существовала, что самые интересные книги отправляли в глухие места. И, между прочим, многие истинные книголюбы в советское время знали об этом и отправлялись за книгами в какую-нибудь глухомань. В городах-то их сразу раскупали, а в деревнях, тем более, что привозили книги, как правило, на русском языке, а половина деревни на русском не читали, они лежали на прилавке.
— Замечательный книжный прилавок!
— Это был магазин, в котором не было почти ничего. Вместо готовой одежды — материал, из которого нам, пацанам, женщины шили всё, начиная от трусов до штанов и рубах. Продавались кирзовые сапоги, цивилизация пришла — стали продавать резиновые. Продавались, как продавщица написала на ценнике, куфайки и куфайкины штаны: стеганые ватники, которые работяги носили в мороз. В огромных бочках было разливное вино, в других бочках — разливное масло. Там же — куча капканов, порох, дробь, свинец. Хлеб, который пекли в своей пекарне. И на прилавке — куча книг: Майн Рид, Фенимор Купер, Жюль Верн, Джек Лондон… Первые произведения я прочитал с этого прилавка. Мы подходили к этому прилавку, листали, и если что-то понравилось, то родители покупали.
— Ну вот, видишь же, было самое главное, чтобы поддержать в человеке человека: пища материальная и пища духовная!
— Поэтому к десяти годам я напитался Жюлем Верном — и «Вокруг света за 80 дней», и «Пять недель на воздушном шаре», где доктор Фергюсон с двумя спутниками отправляется в путешествие над центральной Африкой на воздушном шаре, и «Таинственный остров»; и «Юные охотники, или Повесть о приключениях в Южной Африке» Томаса Майн Рида, и романы Фенимора Купера со всеми индейцами.
Так что африканскую прививку я получил, ещё там, в своей деревне, в Тас Тумусе.
— Прививку читателя и мечтателя, в первую очередь!
— Да, у нас была привольная жизнь. В 50 метрах от нашего дома начинался лес, и мы там играли, строили шалаши, и даже соорудили что-то типа военного штаба, с которым вышла довольно забавная история, о чём я вспоминал в рассказе «Гражданин номер один».
По берегу реки шли маяки, которые представляли собой опоры с огромными батареями, питающими лампочки, которые освещали путь проходившим мимо кораблям. И когда батареи разряжались, их за ненадобностью просто выбрасывали. И вот мы напритаскивали этих батарей в наш «штаб», присоединили провода, будто это радиостанция, и в один прекрасный день к нам грянул милиционер из райцентра, которого сопровождал бдительный старичок из нашего села. Дед, оказывается, заявил, что в Тас Тумусе завёлся иностранный шпион, который разбил в лесу радиостанцию, и милиционер приехал ловить шпионов.
— Поймал?
— Ну, заявление есть — обязан был отреагировать! А нам это был урок. А ещё уроки были: лет с семи отец стал меня брать на охоту, а в десять дядя подарил собственное ружьё, отец — фотоаппарат. Совсем пацан, я уже сам ездил на моторке проверять сети — мне доверялось. Наверное, как-то всё это сложилось с прочитанными книгами и тяга к путешествиям и неизведанной далекой Африке, которой нас с детства принято было пугать, у меня осталась на всю жизнь.
— А ведь, правда, пугали!
— Помнишь же Чуковского:
«Не ходите, дети, в Африку гулять:
В Африке акулы,
В Африке гориллы,
В Африке большие злые крокодилы…»?!
А ещё постоянно сообщали о каких-то там войнах, ядовитых змеях и племенах людоедов. В общем, советские люди в Африку ездить не любили.
Из русских писателей только двое — Николай Гумилев и Андрей Белый — путешествовали по Африке, но они были только в Египте, чуть зацепили Эфиопию, подходили к пустыне Сахаре, но через Сахару не перешли.
Первый классик русской литературы, отправившийся в кругосветное путешествие на фрегате «Паллада» и обогнувший мыс Доброй Надежды Иван Гончаров вёл дневники, которые легли в книгу его путевых очерков. Он объехал три континента и не меньше десятка стран, но и он Сахару не пересёк.
Возможно, я первый российский писатель, побывавший в Африке за Сахарой.
Я был на самой северной оконечности Африки — в Тунисе. А в Южной Африке — на самой южной точке: мысе Доброй Надежды и мысе Игольный, который чуть дальше.
Был в центральной Африке, но ближе к восточному побережью. Дважды пересекал экватор. А мне бы хотелось ещё попасть на западное побережье — в Эфиопию.
— А как вас, якутянина, вообще занесло в Африку?
— Как ни странно, меня туда вывели наши шаманы, и на Всемирном слёте шаманов в Гренландии в 2009 году я увидел людей, собравшихся со всего мира — из Бразилии, Австралии, Японии, Непала, Европы… Я увидел, что мир вполне доброжелательный, открытый и досягаемый.
И когда представители одной турфирмы мне предложили съездить в Африку в обмен на статью и фотографии, я, конечно же, согласился. Там получилось много интересных фотографий, и полгода на сайте турфирмы висел мой репортаж. А первая африканская фотовыставка состоялась в Якутске в Культурном центре «Сергеляхские огни».
— Чем же вас так забрала Кения?
— Дикими зверями в естественной среде. В России их невозможно уже увидеть, кроме как на Курильском озере, куда я тоже потом попал. А тут видишь, как два миллиона антилоп гну идёт через саванну. Или сотни тысяч зебр. 15 лет назад было больше чем сейчас гепардов, леопардов. Их количество, к сожалению, сокращается.
А тут дикие звери — вокруг тебя, только успевай фотографировать! И там мне вспомнился Хемингуэй, который писал в «Зелёных холмах Африки»:
«Сейчас я хотел только одного — вернуться в Африку. Мы ещё не уехали отсюда, но, просыпаясь по ночам, я лежал, прислушивался и уже тосковал по ней».
Так же было со мной.
И когда у меня появлялась возможность снова поехать в Африку, я, конечно же, ехал. И всего там побывал четыре раза, и ещё бы съездил.
— В Московском доме национальностей в конце марта пройдет ваша фотовыставка. А на какую тему?
— Готовлю фото, которые представляют разные мои поездки. Хорошо бы выставить 30, а лучше 50 — всё зависит от рамок, найдётся ли столько. А распечатанных фотографий у меня больше сотни. Хочу показать камчатскую фотоохоту на медведей, Африку и Якутию, может, Камбоджу и Японию, и то, что наснимал на Эльбрусе.
Интересные фото получились в экспедиции в Найбе — это населенный пункт на побережье Северного Ледовитого океана, в ста километрах от Тикси, куда мы добирались, наверное, часов 18 на вездеходе. Там я запечатлел Полярное сияние, и саму поездку по тундре. Хорошие были краски: снег и золотая осень. А в прошлом году я съездил на Алтай, на гору Белуху, куда сколько лет мечтал попасть! И эти фотографии тоже хотелось бы показать.
— А правда, что для того, чтобы взойти на Эльбрус, вы нарочно поднимались пешком на 16 этаж с пятилитровыми бутылями воды?
— Да. За спиной — рюкзак с водой, вниз и вверх — 300 ступеней. Но это не всё.
Неподалеку от моего дома — Мещерский лес с множеством троп и дорог, где тренируются именитые спортсмены на лыжероллерах. Я создал себе круг и дистанцию до 10 км и преодолевал ее каждое утро где-то бегом, где-то пешком по пересечённой местности с холмами и спусками. То есть не по ровной дороге.
Но я ещё поучаствовал в двух забегах на 5 км и завоевал две медали. Один забег назывался «Побег из Шоушенка» (современному писателю очень даже может пригодиться). Второй — «Терминатор», а на медали — портрет Шварценеггера.
Так что если хочешь подняться на Эльбрус, можешь быстрым шагом пройти 10 км, затем подняться на 15 этаж и если не умрёшь, пробежать ещё 5 км. И тогда уже можно подниматься на Эльбрус.
— А на родину у вас какие планы?
— Мечтаю побывать на Ысыахе Олонхо, который в этом году проходит на моей родине — в Кобяйском улусе.
А на следующий год хотелось бы побывать в Среднеколымске, где намечается культурно-историческая экспедиция в Алазейский острог к его 385-летнему юбилею. Это один из первых казачьих острогов, с которым связывают имя известного землепроходца, казачьего атамана Михаила Стадухина. Экспедицию затеяли, чтобы под новым углом посмотреть на историю: когда здесь проводили раскопки, обнаружили штук двести шахматных фигур и самые старые на сегодня якутские хомусы. Возможно, якутские красавицы развлекали казаков на хомусах, а те учили их шахматам?!
— Почему сразу красавицы?
— Потому что село, что рядом, называется СватАй — русское название на якутский манер. Казаки, видимо, ходили туда сватать местных красавиц. И вот что ещё интересно: жители этого посёлка до сих пор очень хорошо играют в шахматы и шашки, и выигрывают все соревнования, которые проходят у них в районе.
— Хм… Действительно, занятная история
— А есть ещё история: там же похоронена знаменитая русская шаманка Фёкла, о которой сложено множество легенд. Она жила в этом остроге и влюбилась в бедного инородца, за которого родители не хотели её выдавать. И они решили убежать, но дело было осенью, лед был тонкий, они попали в полынью и провалились…
Их похоронили, но с той поры, говорят, Фёкла стала привидением. Местные с уважением и страхом рассказывают, что дух её продолжает жить.
Интересно оказаться возле легенды и послушать, что говорят местные.
— Владимир Николаевич, у вас много рассказов, пьес, стихотворений, наверняка, и много новых произведений. У вас же есть сайт, где всё это можно почитать?
— Действительно, только про Африку написано сорок стихотворений, которые вообще никто еще не читал!
— А где их можно увидеть?
— Я на днях запустил новый сайт, и это будет мой полный электронный архив.
Там и пьесы, которые не были опубликованы, и книги в PDF-формате. Раздел прозы и раздел поэзии. «Путешествия» и «Мир друзей», среди которых много людей творческих, пишущих стихи, рассказы, музыку. «Мир мнений» и «Мир самоцветов»: у меня есть довольно приличная коллекция минералов, а за каждым камнем — история. Есть камни, которые я привёз из Африки, Японии, Алтая, а есть камни из моего геологического прошлого. Я сам их нашёл, научился распиливать и полировать.
Надеюсь, мой сайт https://taslandiya.ru будет полезен тем, кто хочет поучаствовать к конкурсе перевода на якутский язык моих произведений, объявленный Литературным музеем имени Ойунского.
— Каким спектаклем вы отметите свой юбилей в этот раз?
— В этот раз Государственный театр КМНС привезет в Москву спектакль по моей пьесе «Золотые слезы синей птицы», поставленный Сергеем Потаповым в 2024 году.
Конечно, сцена Московского дома национальностей не театральная, но учитывая, что этот год театр начал с гастролей по маленьким сёлам (в Оленёкском районе, на побережье Анабарского улуса, в Вилюйской группе улусов и в Горном), это вряд ли их испугает.
Ну а в Белгородском государственном театре кукол в эти дни играют спектакль «Денискин секрет русских побед», поставленный в 2025 году белгородскими режиссёрами. Пьеса, написанная к 200-летию войны 1812 года для Дворца детства Якутска, оказалась востребованной через 15 лет…
— С юбилеем, Владимир Николаевич!
Здоровья вам, успехов, новых книг и поклонников вашего таланта. И пусть никогда не заканчиваются ваши вершины. Вершины, которые вам предстоит покорить.
Сообщение Книги с прилавка и шаманы из Гренландии: Как Владимир Федоров открывал мир появились сначала на SAKHALIFE.RU - Новости Якутии и мира.