Добронравов, Аронова, Нагиев. Матисон — о премьере комедии «Не по-детски»
В российский прокат выходит комедия Анны Матисон «Не по-детски», в которой она снова работает со своим мужем, актером Сергеем Безруковым. По сюжету фильма, популярный шоумен и ведущий музыкального телешоу Марк Николаев (стиль которого напоминает манеры Дмитрия Нагиева) во время финала конкурса оскорбляет победительницу Наташу (Екатерина Боргадаева), делая упор на её детдомовском происхождении. Ролик с его высказыванием попадает в интернет, и начинается скандал — подписчики всячески обзывают его в соцсетях, рекламные контракты отваливаются один за другим, да и продолжение работы в том самом шоу уже под вопросом.
Единственный выход для Марка — заслужить прощение Наташи, но для этого ему нужно восстановить отношения со своим старым учителем Сан Санычем (его играет Федор Добронравов) и со своей бывшей одноклассницей, а сейчас успешным нотариусом Викторией Сергеевной (Мария Аронова). Проблема в том, что и Сан Саныч, и Виктория Сергеевна знакомы с воспитанниками детдомов не понаслышке...
Для Матисон и Безрукова это не первая совместная работа — они и познакомились в 2015 году на съемках фильма «Млечный путь», да и потом регулярно выпускали общие картины. Накануне премьеры «Не по-детски» aif.ru поговорил с Анной Матисон о фильме и истории его появления, о «ёлочной конструкции», о хороших пародиях и о том, чем кино отличается от театра.
«Нам важно, чтобы зритель пришёл на хорошее кино»
Игорь Карев, aif.ru: Как вы оцениваете этот фильм и как появилась эта история?
— «Не по-детски» — прежде всего, зрительское кино. Нам хотелось снять лёгкую, смешную и при этом, надеюсь, неглупую комедию — такую, после которой остаётся не только хорошее настроение, но и послевкусие. У фильма есть основа — наша работа с фондом «Измени одну жизнь», который помогает детям из детских домов найти семью. Кино не может подтолкнуть человека к такому серьёзному решению — да и не должно. Но оно может убрать страх перед самой темой, сократить дистанцию между «нами» и «ими». Иногда перемены начинаются именно с этого. Для нас это не первый такой опыт. В 2021 году мы сняли одну из новелл фильма «Папы» — о мальчике, которого недавно приняли в семью и который впервые едет с новыми родителями в отпуск в Сочи. При этом в картине были приключения, тигр, даже слон. Нам близка идея, что о серьёзном необязательно говорить с серьёзным лицом.
— Вы же не первые касаетесь таких тем?
— Да, мы не первые. Но к подобным историям обычно приходят не в поисках новой темы, а потому, что она когда-то вошла в тебя лично. Для меня это произошло ещё в детстве. После землетрясения в Армении в 1988 году мы собирали для пострадавших одежду, вещи, игрушки. Тогда я впервые осознала совершенно непостижимую для ребёнка вещь — существуют дети, у которых нет родителей. А вскоре мне прочитали «Девочку из города» (повесть советской писательницы Любови Воронковой о девочке, осиротевшей во время войны, — ред.). Такие книги в детстве не воспринимаешь как важную тему. Просто прочитали — я поплакала и вроде даже забыла. Но подспудно начинаешь думать: а что можно сделать? Наверное, из этого давнего детского вопроса и вырос фильм «Не по-детски». Однако нам важно, чтобы зритель пришёл не на «социально значимый проект», а на хорошее кино. Потому что фильм может на что-то повлиять лишь в том случае, если его действительно хочется смотреть.
— На фестивале «Окно в Европу» ваш фильм показывали вне конкурса. Почему решили не участвовать в борьбе за призы? Мне кажется, плашка «лауреат такого-то смотра» смотрится выигрышно...
— У нас совершенно нефестивальное кино. Из фестивального у него разве что бюджет. (смеётся) А если серьёзно, нам были важны сам показ и встреча со зрителями, и спасибо фестивалю, что предоставили площадку. Конкурс в нашем случае был не главным.
«Дом мы построили уже другой»
— Вы были сценаристом нескольких выпусков альманаха «Елки», и, честно говоря, подход в вашей картине определенно «елочный» — несколько историй, которые, в конце концов, объединяются. Это было сознательное решение?
— Да, вы правы, в основе действительно лежит та самая «ёлочная конструкция»: несколько героев, несколько сюжетных линий, которые постепенно сходятся в одной точке. Кстати, в действительности это схема другого культового фильма — «Реальная любовь» (британская рождественская комедия 2003 года, в которой параллельно развиваются девять историй, — ред.). Наш проект был придуман довольно давно, и в то время такая конструкция ещё не успела стать привычной. С тех пор зритель изменился, да и само кино стало быстрее и свободнее. Поэтому сценарий пришлось основательно переписать. Ритм — современнее, связь между героями — не только тематическая, но и сюжетная и эмоциональная. Так что конструкция осталась, но, если продолжать метафору, дом мы на ней построили уже другой.
— Но такой принцип альманаха позволяет продолжать любой кинопроект практически бесконечно, пока зрители смотрят...
— Могу сказать, что Мария Аронова и Сергей по окончании съёмок сказали, что им было мало и хотелось бы продолжения. Но здесь одного нашего желания недостаточно. Если зрители примут фильм и захотят ещё раз встретиться с этими героями, тогда появится смысл думать о следующей истории. Продолжение должно возникать не из производственной возможности и даже не из нашего ощущения, что героям ещё есть что прожить. Это только зрительское решение.
«Сергей и сам источник пародий»
— На показе, кажется, все узнали, на кого Сергей Безруков ориентировался, когда создавал образ своего героя. Вас это не смутило?
— Знаете, пародия удалась, если зрители поняли, кого пародировали. Хорошая пародия всегда имеет имя и фамилию.
— А почему объектом пародии выбран именно Дмитрий Нагиев?
— Потому что у него идеально выстроенный и мгновенно узнаваемый публичный образ: стиль в одежде, пластика, паузы, манера говорить. Но мы использовали, конечно же, не самого Нагиева, а лишь его экранную маску — образ человека, который выглядит абсолютно успешным, уверенным и неуязвимым. Нам стало интересно представить, что скрывается за этой броней. Возможно, там живёт человек ранимый, растерянный и в чём-то совершенно инфантильный. А дальше уже следует интересный для меня вопрос — а почему так? Откуда эта маска? Ответ на него мы попытались дать в фильме.
— Разрешение у Нагиева спрашивали?
— Насколько я знаю, Сергей с ним говорил, потому что всегда очень уважительно относится к коллегам, хотя пародия как жанр формального разрешения не требует. Сергей и сам много лет остаётся неисчерпаемым источником пародий, поэтому прекрасно понимает правила этой игры.
«Это что-то из области седых волос»
— Вы закончили ВГИК, институт кинематографии. А как вы попали в театр?
— Кинорежиссёров периодически приглашают на театральные постановки, это не прецедент. Я всегда любила театр, но входила в него постепенно. Сначала написала пару пьес совместно с Евгением Гришковцом. Потом работала как документалист, в том числе с Мариинским театром, снимала оперные спектакли и понемногу осваивалась. А настоящий шанс мне дал маэстро Валерий Гергиев после окончания съёмок киноверсии оперы «Левша», которыми лично занимался Родин Константинович Щедрин. Этим шансом была постановка оперы «Золотой петушок». Разумеется, сразу на сцену меня никто не пустил. Сначала я подробно разработала весь спектакль на бумаге, представила концепцию, защитила каждое решение, нарисовала каждого персонажа, каждую сцену. И только после этого получила возможность приступить к репетициям.
Эти репетиции дали мне то, чего всегда не хватало в игровом кино, — время на поиск вместе с актёрами. В кино решения принимаются мгновенно — свет стоит, смена идёт. В театре можно пробовать, ошибаться, возвращаться и постепенно находить более точное решение. Для режиссёра это редкая возможность проверить не только собственный замысел, но и работает ли он.
— Работа в театре сильно отличается от работы в кино?
— В театре ты сразу слышишь, где зритель с тобой, а где — нет. Не засмеялись сегодня — завтра можно что-то изменить, найти более точную интонацию. В кино всё иначе. Ты заканчиваешь картину, выпускаешь её — и с ужасом ждёшь премьеры. Вот сцена, на которой зал должен засмеяться... И либо смеётся, либо нет.
А ты уже сидишь в кресле и ничем не можешь помочь собственной картине. Это что-то из области седых волос и воспитания смирения одновременно. Но кино и театр невероятно корректируют друг друга в плане профессии. Театр учит чувствовать живую реакцию, игровое кино — точности и умению выбирать окончательный вариант. А документалистика, как мне кажется, развивает бесконечный интерес к человеку.