Какие крупные города в СССР были построены с нуля: для чего их создавали
Пока одни спорят о реновации и комфортной городской среде, другие живут в городах, которые не выбирали себе судьбу. Их не проектировали веками — их утверждали постановлениями. Магнитогорск, Норильск, Комсомольск-на-Амуре, Тольятти, Ангарск, Набережные Челны... У каждого из этих городов есть официальная дата рождения и имя отца-основателя. Им не нужны были ни выгодное географическое положение, ни богатое историческое прошлое. Им нужна была руда. Или завод. Или граница. Корреспондент разбирался, как Советский Со less
Романтика и железобетон: формула советского градостроительства
Советский Союз не строил города для жизни. Это утверждение звучит цинично, но в нём — суть индустриальной эпохи. Страна конструировала пространства под задачи, а жизнь должна была подстроиться. И подстраивалась — бараками, палатками, землянками, а потом — сталинским ампиром, хрущёвками и широкими проспектами, ведущими к проходной.
Магнитогорск. Норильск. Комсомольск-на-Амуре. Тольятти. Ангарск. Набережные Челны. Этот список можно продолжать, и у каждого пункта одна и та же анкета: «рождён решением Кремля», «причина появления — производственная необходимость», «население — мобилизованные энтузиасты и заключённые».
Но за формальными формулировками скрываются истории, в которых грань между подвигом и насилием, романтикой и принуждением, грандиозным замыслом и человеческой трагедией размыта до полной неразличимости.
Миф о чистом поле: где на самом деле начинали строить
Расхожее выражение «город в чистом поле» требует корректировки. Почти всегда на месте будущего индустриального гиганта уже что-то было. Вопрос — в масштабе.
Магнитогорск ведёт родословную от крепости Магнитной, основанной в 1743 году . Позже крепость стала станицей, где жили оренбургские казаки. Но именно 30 июня 1929 года, когда к горе Магнитной прибыл первый поезд со строителями, считается днём рождения города . До завода и домен здесь не было ничего, кроме руды, обещавшей 70 процентов железа в каждой тонне.
Комсомольск-на-Амуре возник не на пустом месте, а на территории села Пермского, основанного крестьянами-переселенцами из Пермской губернии в 1860 году, и нанайского стойбища Дзёмги . Но решение 1932 года превратить этот далёкий уголок в центр авиа- и судостроения было настолько масштабным, что прежняя жизнь просто растворилась в ударной стройке.
Тольятти — особый случай. Город с историей: Ставрополь-на-Волге существовал с 1737 года. Но в 1953–1955 годах его пришлось переносить на новое место из-за строительства Волжской ГЭС и затопления старой территории . Фактически город построили заново, а в 1964 году переименовали в честь итальянского коммуниста Пальмиро Тольятти. И только потом, в 1967–1973 годах, рядом вырос АвтоВАЗ.
Набережные Челны были небольшим поселением на Каме, пока в 1969 году не началось строительство Камского автозавода . За несколько лет город разросся до масштабов промышленного центра, а в 1980-х даже ненадолго стал Брежневым.
А вот Ангарск — действительно чистый лист. В 1945 году комиссия выбрала междуречье Ангары и Китоя под строительство комбината по производству искусственного жидкого топлива . Оборудование везли из Германии по репарациям. Первый десант строителей — 15 человек — высадился на берегу Китоя и начал с землянок.
Три кита советского градостроительства: ресурсы, оборона, энергия
Первый кит — ресурсы. Магнитогорск давал сталь, которая требовалась стране каждую пятилетку. Норильск — никель, медь, платину, без которых невозможна ни оборонка, ни высокие технологии.
Второй кит — оборона и форпосты. Комсомольск-на-Амуре строили как символ: «Мы здесь, мы освоили Дальний Восток, мы никуда не уйдём». Авиационный и судостроительный заводы работают до сих пор, выпуская истребители «Су» и подводные лодки .
Третий кит — энергия и производство. Тольятти вырос вокруг ГЭС, а потом и вокруг АвтоВАЗа. Набережные Челны — вокруг КАМАЗа. Ангарск — вокруг нефтехимии и атомной промышленности.
Каждый новый город жёстко привязывался к одной функции. Это делало его эффективным — до тех пор, пока функция оставалась востребованной.
Норильск: вызов природе и памяти
История Норильска — самая полярная, в прямом и переносном смысле. Город за Полярным кругом, в зоне вечной мерзлоты, где зима длится девять месяцев, а солнце зимой не поднимается над горизонтом.
Первая изба, построенная геологом Николаем Урванцевым в 1921 году, сохранилась до сих пор — теперь это музей . В 1935 году сюда пришли заключённые Норильлага. Они строили комбинат, рудники, железную дорогу и сами себе жильё. В 1953 году, сразу после смерти Сталина, здесь вспыхнуло Норильское восстание — одно из крупнейших выступлений в системе ГУЛАГа.
Сегодня Норильск — самый северный город мира с населением более 150 тысяч человек . Здесь по-прежнему добывают никель и палладий. Экологическая ситуация остаётся сложной, но город живёт и даже прирастает мигрантами. На Гвардейской площади вместо закладного камня, пролежавшего полвека, в 2020 году открыли памятник металлургам . О лагерном прошлом напоминает мемориальный комплекс на склоне горы Шмидтиха.
Ангарск: город орденов и чистого воздуха
Ангарск — редкий пример города, который изначально проектировали не просто как промплощадку, а как комфортную среду. Главный архитектор Евсей Витенберг выбрал место на высокой террасе, с сухим песчаным грунтом и сосновым лесом, чтобы воздух быстрее очищался от промышленных выбросов .
Город рос стремительно. К 1958 году здесь уже жили 134 тысячи человек — больше, чем во многих областных центрах европейской России . В 1971 году Ангарск получил орден Трудового Красного Знамени, став 25-м городом СССР с такой наградой.
Сегодня Ангарск — третий по величине город Иркутской области. Здесь работают нефтехимическая компания, электролизный комбинат, цементно-горный комбинат, предприятия машиностроения. И здесь же — один из лучших в Восточной Сибири уровней благоустройства.
Тольятти и Набережные Челны: автопром как судьба
Эти два города объединяет не только автомобильная тема, но и масштаб личности архитектора Бориса Рубаненко, который проектировал их центральные районы.
Тольятти пережил второе рождение благодаря АвтоВАЗу. В 1970 году с конвейера сошла первая «копейка». Город стал центром притяжения для тысяч специалистов со всего Союза. Здесь выросла уникальная urban-среда с широкими магистралями, экспериментальными жилыми сериями и знаменитым «Домом Стариковых» — единственным перенесённым из зоны затопления памятником деревянного зодчества .
Набережные Челны получили КАМАЗ в 1969 году. Стройку объявили всесоюзной ударной, сюда съехались 100 тысяч специалистов. За полвека завод выпустил больше двух миллионов грузовиков, а город разросся до 500 с лишним тысяч жителей . Сейчас КАМАЗ — это целая группа компаний, работающих по всей России и СНГ. И даже беспилотные грузовики здесь уже тестируют.
Тень ГУЛАГа: Норильск, Ангарск и другие
Нельзя говорить о советском градостроительстве, обходя тему принудительного труда. Норильлаг, Горлаг, Ангарлаг — это не абстракции. Это тысячи людей, которые строили заводы в полярной ночи, валили лес под будущие кварталы, прокладывали железные дороги.
В Ангарске первое жильё было именно лагерным: бараки и юрты, рассчитанные на временное пребывание. Потом появились каменные дома, а бывшие заключённые часто оставались в городе — работать на тех же предприятиях, которые возводили.
В Норильске лагерное прошлое до сих пор вписано в городскую ткань. Закладной камень на Гвардейской площади полвека ждал превращения в памятник. Массовые захоронения на горе Шмидтиха стали мемориалом усилиями поляков и прибалтов — бывших узников .
Советские города-заводы не были бы построены без ГУЛАГа. Но они не были бы построены и без энтузиастов, комсомольцев, добровольцев. Эти две правды существуют одновременно, и попытка отменить одну ради другой искажает историю.
После СССР: новые смыслы и города-призраки
Традиция строить города с нуля не умерла с распадом Союза. Просто цели стали другими.
Магас — столица Ингушетии, основанная в 1994 году, чтобы у нового региона появился собственный административный центр . Сегодня здесь живёт около 15 тысяч человек.
Иннополис под Казанью — город для IT-специалистов, построенный в 2010-х. Население — около 4 тысяч. Судьба его пока неясна: получится ли создать полноценный город вокруг высоких технологий или останется комфортный, но малолюдный посёлок.
А есть и обратная сторона — города, которые исчезли. Ермаково на Енисее: в 1949–1953 годах здесь жили 25 тысяч строителей железной дороги Салехард – Игарка. После смерти Сталина проект закрыли, люди уехали, здания сгнили в тайге . Нефтегорск на Сахалине был стёрт с лица земли землетрясением 1995 года — из 3000 жителей погибло больше 2000 .
Человек в городе-заводе: место под функцию
Критики советского градостроительства часто говорят: «Людей не спрашивали». Это правда. Людей действительно не спрашивали, хотят ли они жить за Полярным кругом, в степях Урала или на берегу Амура. Им говорили: «Родина велела». И они ехали.
Но та же самая система давала этим людям то, чего не было у их отцов: бесплатное жильё, гарантированную работу, образование, медицину, культуру. Дворцы пионеров и дома культуры строились в тех же городах-заводах не из милосердия, а из убеждения: новый советский человек должен жить не хуже, а лучше, чем при капитализме.
Сегодняшние жители Магнитогорска, Норильска, Тольятти, Ангарска — это чаще всего уже не потомки первых строителей. Города обросли новыми поколениями, которые не выбирали здесь родиться, но и не хотят уезжать. Потому что это их дом. Не заводской цех, не ударная стройка, а просто дом — с набережной, с парком, с воспоминаниями.
Урок для нового времени
Когда сегодня говорят о строительстве нового города на Арабатской Стрелке, первым делом вспоминают советский опыт . Чему он учит?
Главный урок: город нельзя свести к одной функции. Как только завод или месторождение исчерпывают себя, моногород начинает умирать. Диверсификация экономики — не прихоть, а условие выживания.
Второй урок: люди запоминают не тонны выплавленной стали, а то, как они жили. Удобные ли были дома, тёплые ли школы, зелёные ли бульвары. Норильск и Ангарск выжили не только благодаря никелю и химии, но и потому, что там старались создать человеческие условия. Не всегда получалось, но старались.
Третий урок: волюнтаризм в хорошем смысле слова — это когда решение принимается быстро, а исполняется качественно. СССР умел строить рекордными темпами, но часто ценой качества жизни. Сегодняшние технологии и стандарты позволяют не повторять этих ошибок.
Советские города-заводы были абсолютно логичны в своей эпохе. Они дали стране металл, технику, оборону. Они дали миллионам людей крышу над головой и работу. Они воспитали три поколения инженеров, рабочих, учёных.
Но они никогда не были городами для жизни. Они были городами для задачи. И тот факт, что в них всё-таки научились жить, любить, растить детей и стареть, — заслуга не архитекторов и не министров. Это заслуга самих людей, которые сумели превратить казарму в дом, а промплощадку — в родину.
Источник: https://dzen.ru/markeremintravel
Читайте также: