Ярославский ветеран, защищавший Москву от бомбардировщиков, о Великой Победе: "Мы заслужили"
В преддверии праздника 9 мая, "Про Город встретился с ветераном Великой Отечественной войны, наводчиком 732-го зенитно-артиллерийского полка 50‑й армии Брянского фронта Алексеем Никифоровичем Ермаковым.
В доме был наблюдательный пост.
Война застала мужчину ещё мальчишкой.
«Родился я в деревне Ивково Тверской губернии. Отец работал лесником, погиб в сороковом году трагически, на покосе. Мать воспитывала троих детей.Окончил начальную школу в сорок первом году, началась война. Мне было 14 лет. В нашей деревне был наблюдательный пост, поскольку она находилась в прифронтовой полосе Брянского фронта. Также в деревне стояли три дальнобойные гаубицы. Эти гаубицы наносили удары по врагу, который был под Ржевом, не давали ему окружить Калининский фронт».
Мужчина вспоминает, как во время войны в их деревне, где располагался наблюдательный пост, упали авиабомбы: две взорвались, одна — нет. Она несколько дней лежала в земле, и он с товарищами решил её откопать и перетащить в недостроенный дом, напротив своего. Ребята, собрав инструменты, по жребию выбрали, кто будет отвинчивать деталь: капсюль оказался пустым. Жребий выпал на меня. После этого они начали распиливать корпус бомбы, из неё высыпались сера и белый щебень. Из пустой гильзы они сделали трубу для печки.
«Схватили эту гильзу, бегом домой, глину замесили с песком. Горшок выкинули, поставили эту гильзу и обмазали — всё, стоит. И мы стали думать: а что же это за порох-то? Это не порох, а смесь какая-то была. Нашли консервную банку, насыпали туда серу, сделали отверстие, пробку, где-то метрах в десяти от дома, у нас в сарае, подожгли, керосином намочили шнур, воткнули в банку. Сидим, в окошко смотрим, как горит шнур. Горел, горел, потом как рванёт — угол отвалился у дома. Потом, когда приехали на Родину в 2019 году, дом с трубой еще стоял.
Алексей рассказывает, что фронт стал приближаться к их деревне: пришёл командир части и сказал матери, что ей нужно освободить дом, потому, что во дворе надо поставить противотанковую пушку. Мать ответила, что у неё хозяйство, она больна и никуда уехать не может. Тогда он предложил ей вариант: пообещал выдать справку, по которой после войны она сможет получить всё необходимое. После этого мать согласилась.
«Фронт приближался. Нас эвакуировали, привезли в Челябинскую область, там по назначению — в сельскую местность. В сельской местности нас распределили по домам. Приходит председатель и говорит матери: “Мать, у меня трактористов забрали на фронт, а мне весной пахать и сеять надо. Я твоего сына посылаю учиться на тракториста”. Он мне возраст приписал. Учился я в Челябинской области. Окончил курсы трактористов, стал работать на тракторе в колхозе, пахал. Всего трактористом я проработал два года. Пока учился и работал на тракторе, ходил на курсы молодого бойца, готовился себя в армию".
Но танкистом ветерану стать было не суждено. Несколько раз его семья просилась домой, в Тверь. Запрос подавался трижды, но территория ещё не была освобождена. И вот в день, когда пришла повестка из военкомата, пришёл и документ о том, что можно ехать на Родину. Алексей вместе с матерью поехал в военкомат, чтобы узнать, что делать дальше. После совещания сотрудники военкомата сказали ему ехать и везти семью на Родину.
«Посоветовались руководители, приходят и говорят: “Вези мать на Родину”. Мы собрались, поехали. Приехали мы 1 сентября на Родину, в деревню Брылёво. Дом мой был сожжён, поскольку там находился военный штаб. Поэтому его и сожгли" Пришла повторная повестка из военкомата".
Так Алексей Никифорович стал зенитчиком.
«Друзья мои ушли на фронт раньше, в сорок первом, потому что они были старше меня. Двадцатого октября сорок третьего года я принял присягу. Призвали в зенитно-артиллерийский полк наводчиком 85‑мм пушки для уничтожения вражеских самолётов из закрытых огневых позиций. Наша пушка была секретная. Почему? Она была новая, пушка выпущена, и новый снаряд. У нас у пушки было два снаряда: один — по танкам, другой — по воздушным целям».
Орудие обслуживала целая команда.
«У нашей пушки был расчёт: командир орудия, наводчик орудия, заряжающий орудия, человек, который определял азимут, наблюдатель орудия и два подносчика снарядов. Вот такой расчет. Мы, конечно, много сбивали самолётов, но определить, какая именно пушка, какая именно батарея этот самолёт сбила, было невозможно: стреляли сразу все хором, как говорится, отбивали налёты бомбардировщиков».
Алексей рассказывал, что у пушки был наводчиком и наблюдателем, а когда их призвали в армию, они жили в землянках и целую неделю никуда не выходили, только в туалет и в столовую.
«Нам принесли плакаты: “Вот изучайте самолёты, технику, всё такое”. Мы говорим: “А зачем нам это всё нужно-то?” “Вы, — говорят, — будете у пушки дежурить круглосуточно. Вы должны знать, какой самолёт летит. Какое вооружение на самолёте, какой экипаж, на какой высоте летит самолёт. Вы должны знать, как свои пять пальцев. Раньше высота полёта самолётов была 4 километра. И вот эти марки, которые на самолёте были, мы определяли: видим — значит, он на такой высоте, не видим — значит, на такой-то высоте. За эти секретные данные расписывались "обязуюсь всё держать в тайне”».
Плакали от радости
Боевой путь артиллериста начался в Туле, а закончился в Польше.
«Начал я войну под Тулой. Освободили Тулу, фронт шёл вперёд, освобождали Минск, Брест, Варшаву. Победу я встретил в городе Лодзь. Мы почувствовали радость, от радости даже плакали, стреляли из автоматов и кричали. Но сразу после войны мне пришлось целый год освобождать гражданское население от бандеровцев и власовцев, которые грабили и убивали мирных жителей».
При расформировании полка военных разместили на территории лагеря Майданека — лагеря смерти на окраине Люблина.
«Почему? Потому что лагерь был большой, а требовалось как можно быстрее отправить старшее поколение на родину Лагерь был обнесён в три ряда колючей проволокой. По середине был пущен ток высокого напряжения».
Он рассказывал, что в этом лагере с тридцать девятого года находились пленные, которых немцы охраняли и уничтожали, что во время войны там было уничтожено большое количество людей, а бараки были большими — по 200 человек в каждом.
«Приходит надзиратель, объявляет в бараке: идём мыться в баню. Все собираются и идут в баню. Приходят, раздеваются догола. Открываются большие двери, и этих людей загоняют в душегубную камеру. В камере находился отравляющий газ. Надзиратель, который наблюдал за процессом, подавал газ. Люди падали. Потом открывали ворота, подгоняли вагонетки, грузили трупы и увозили их сжигать».
Затем Алексей ещё несколько лет защищал Москву.
«После Польши я был направлен в Москву, в полк связи воздушного наблюдения, для охраны города, поскольку мы уже были хорошо знакомы с этой службой. В Москве я прослужил 4 года. Звание у меня было ефрейтор. В роте у меня было пять наблюдательных постов. Эти посты передавали мне сведения, а я, как старший телефонист в оперативной, сразу передавал их в Москву".
Нас так уже не встречали
Сначала Алексей вернулся в родную Тверскую область.
«Я приехал на Родину, в свою деревню. А кто меня встречал? Меня встречали только сестры — Вера и Маша, вдвоём. Вот и всё. В октябре меня призвали, а в декабре пришло письмо, что мама умерла. Нас никто не встречал так, как встречали старшее поколение — с эшелонов"
В конце службы, в пятидесятом году, Алексей встретил свою первую жену. Она работала телефонисткой. Вместе с ней он переехал в Переславль, где жил многие годы. Она умерла молодой, от тяжёлой болезни, и Алексей женился второй раз. Затем с женой он переехал Ярославль.
«У меня было четверо детей от первого брака: три сына и дочка. И 6 от второго (приемные). Но они для меня все родные. А сейчас у меня уже 15 внуков и 15 правнуков, старшему сыну уже 75,а самому младшей дочери- 47. Когда юбилей у нас был, тут 30 человек уместились».
Перед грядущим праздником ветеран чувствует себя отлично.
«Чувствую себя хорошо. Настроение бодрое, хорошее. Праздник. Надеемся всегда только на победу. Мы эту победу заслужили».
Не оставляет Алексей и бойцов СВО — плетёт маскировочные сети.
«Я хотел бы пожелать, поскольку у меня два правнука служат: один — на Чёрном море, на подводной лодке, другой служит в Брянске, закончил военно-ракетное училище. Я хотел бы пожелать нашим ребятам-ярославцам, которые служат в боевых точках, мужества и отваги, чести выполнять свои воинские обязанности перед Родиной, быть всегда находчивыми и выходить победителями. Желаю чистого неба. Берегите себя, родных и близких. Мы вас ждём домой. Вот такое моё пожелание»
Не оставляет Алексей и бойцов СВО — плетёт маскировочные сети.
«Я хотел бы пожелать, поскольку у меня два правнука служат: один — на Чёрном море, на подводной лодке, другой служит в Брянске, закончил военно-ракетное училище. Я хотел бы пожелать нашим ребятам-ярославцам, которые служат в боевых точках, мужества и отваги, чести выполнять свои воинские обязанности перед Родиной, быть всегда находчивыми и выходить победителями. Желаю чистого неба. Берегите себя, родных и близких. Мы вас ждём домой. Вот такое моё пожелание».