Эксперт Лубков: люди могут годами жить с преступником и не подозревать об этом
Многие верят, что преступника можно вычислить по глазам или жесту. Научный подход разбивает этот миф в пух и прах. Эксперт по контролю и принятию решений под давлением, писатель, профайлер, психолог, эксперт-полиграфолог, кандидат юридических наук, доцент, полковник юстиции Евгений Лубков в комментарии «Аргументам недели» объяснил, какие маркеры действительно указывают на потенциальную опасность и почему их так легко пропустить.
Вопрос о том, можно ли по первым пяти минутам разговора понять, способен ли человек на жестокое преступление, часто формулируют так, будто существует быстрый и надёжный способ «распознать зло». В реальности всё гораздо тоньше. По первым пяти минутам невозможно вынести приговор. Но можно понять другое — насколько человек потенциально опасен в определённых условиях.
Важно сразу сказать: большинство людей годами живут рядом с теми, кто совершает жестокие преступления, и не подозревают об этом. Не потому что они невнимательны, а потому что смотрят на человека через призму собственных эмоций и личного отношения. Эта призма часто искажает признаки или делает их вовсе невидимыми.
Моя система, многократно проверенная на практике, построена на безоценочном отношении к человеку. Я смотрю не на образ и не на легенду. Я смотрю на то, как человек реагирует и в каком он находится состоянии. Ключевые маркеры — это не жесты сами по себе, а логика взаимодействия с миром.
Настораживают, например: смех, ирония или обесценивание при обсуждении чужой боли, насилия, трагических событий; спокойное оправдание жестокости по отношению к более слабым — детям, животным, зависимым людям; агрессивная реакция на иное мнение, неспособность выдерживать несогласие; стремление доминировать там, где это не требуется; отсутствие внутреннего «тормоза» в словах, когда речь заходит о границах.
Важно понимать: ни один из этих признаков сам по себе не делает человека преступником. Но в совокупности они показывают, как устроена внутренняя регуляция личности.
Жестокие преступления редко совершаются внезапно. Чаще это результат длительного процесса — привычки относиться к людям как к объектам, а не как к живым субъектам. Под давлением исчезают социальные роли, маски и самоконтроль. И если у человека нет внутренней опоры и ограничений, он действует так, как привык думать — без учёта последствий. Часто это сопровождается низким уровнем когнитивной гибкости, который достаточно просто считывается уже в первичном разговоре.
Поэтому первые пять минут разговора — это не про «раскрытие». Это про понимание: стоит ли быть внимательным. Иногда одной реакции достаточно, чтобы понять — с этим человеком безопаснее держать дистанцию.
Что касается понимания, совершал ли человек конкретное жестокое преступление, то здесь для меня ключевым маркером является когнитивная нагрузка, выражающаяся в латентной задержке перед ответом — проще говоря, пауза перед ответом на, казалось бы, понятный и нейтральный вопрос. Но важно понимать: такая пауза имеет значение только тогда, когда разговор выстроен по определённой системе. Без этого она ничего не значит.