Как люди попробовали жить без Бога
К концу XIX века среди горожан Европы распространилось убеждение, что христианство было просто одним из этапов моральной эволюции, древней попыткой объяснить устройство мира. А наука – продолжение той же работы на более надёжных основаниях. А значит, потеря веры может означать духовный рост. Ведь библиотека или обед с другом дают нашей жизни не меньшую полноту, чем молитва и посещение церкви. В общем, акт веры перестал соответствовать опыту людей, но наука оставила позади себя пустоту в нравственной сфере. Продолжение темы.
Движение вверх-вниз
В Средние века у человека имелась стабильная картина мира, определённая Священным Писанием и святыми отцами. Протестантизм стал попыткой преобразовать христианство под запросы предприимчивого человека. Когда Ницше в 1880-е объявил о «смерти Бога», он констатировал, что и это не помогло. Прогресс не оставил камня на камне от уютного обывательского мирка русалок, домовых и мироточащих икон. Но естественные науки оказались непригодны для понимания смысла человеческого существования. Весь сказ про эволюцию, протоны, нейроны и Большой взрыв не даёт никаких надежд на будущее – как при жизни, так и после неё.
Казалось бы, что за странная затея искать во всём смысл? Вы же не ищете его в приглашении к другу на день рождения. Вы едите, пьёте, самовыражаетесь, а когда силы оставляют вас, просто уходите довольным. Если вам интересно жить и многое получается, то что ещё нужно? Но с точки зрения эволюции человечеству для развития требуется что-то большее, чем поиск наслаждений. Колумб и Магеллан совершали свои путешествия, чтобы их заметил Бог. Нельсон и Нахимов старались ради своих наций. Маргарет Тэтчер, проводя неолиберальные реформы, объясняла: «Экономика – это метод, а цель – изменить душу». И далеко не только она беспокоилась, что в XX веке люди на Западе зациклились на себе и стали жаловаться по любому поводу.
Тем не менее к началу XX века человечество было полно энтузиазма. Грандиозные научные находки соседствовали с идеями переустройства мира и дополняли друг друга: Павлов, Фрейд, Вебер, Гуссерль. Фигурой схожего масштаба выглядел Густо Грасер, основавший в швейцарской Асконе общину, которую питали смыслами вегетарианство, бродяжничество и танцы. Немецкое молодёжное движение задолго до нацистов пестовал философ Густав Винекен, провозгласивший: «Молодёжь только за себя».
Это потом оно станет гитлеровским комсомолом. А пока не только в Германии юнцы в стремлении к «свободному развитию духа» отказывались от родителей, школьного обучения и буржуазных обычаев. Доверие, нравственная амбиция, социальная надежда – это новая Троица начала прошлого века. Смысл виделся в справедливом отношении друг к другу, которое казалось вполне достижимым. Провозглашалось, что у жизни нет другой цели, кроме как прожить её с величием, употребляя волю к власти для обретения интенсивности существования. «Занять дионисийскую позицию относительно бытия», как писал Ницше.
Поэзия считалась естественной наследницей религии, которая интенсифицировала ощущения. Поэты Малларме, Рильке, Йейтс выглядели рыцарской элитой с претензией на благородство и идеализм: «Всякое искусство есть страсть и прославление жизни». Прогресс виделся идеалистам медленным умиранием сердец, а им требовалось найти слова для глубочайших чувств людей – вот и смысл для всех и каждого. Почему же это всё не зашло? Почему сегодня ни Уильям Батлер Йейтс, ни Райнер Мария Рильке не вдохновляют поколение селфи?
Потому что случилась Первая мировая война, которую продавцы книг тогда называли «европейско-ницшеанской». Немецким солдатам раздавали десятки тысяч экземпляров «Так говорил Заратустра» в особо прочном переплёте, а мечты о героизме, экстазе и превращении в сверхлюдей питали юношей по обе стороны фронта. Их жажда подвигов приближала войну не меньше амбиций императоров. «Человечество нуждается в подрезке ветвей, в кузнеце, который выкует новую форму мира» – в таком духе высказывались Бердяев, Скрябин, Стравинский, Пруст, Бергсон, Юнгер.
Как теперь известно, война открыла ворота в большую политику коммунистам и фашистам. И вплоть до новой мировой мясорубки стало модно искать смысл жизни не в красоте и великодушии, а в различных формах коллективизма. Но после Нюрнбергского трибунала способы самопонимания человечества через классы, сообщества, народ и церковь снова обессмыслились. Теодор Адорно даже заявил, что после Освенцима нельзя писать стихи.
После войны наметилась было и некоторая реабилитация религии. Интеллектуалы от Камю до Мальро признали, что без Бога человеку «чего-то не хватает». А при наступлении очередного финансового кризиса люди начинают чаще молиться. Всё-таки религия веками исправно поставляла культуре моральные символы, которые помогали людям радостно жить среди пугающей бессмыслицы. А наука эту задачу не потянула. В 1960-е люди уходят от религии как института с совместным богопочитанием к самодельной духовности вне формальных структур. Нью-эйдж стал шведским столом духовных замен христианству: тут дзен-буддизм, астрология, мистика, психология. Тут можно признавать десять заповедей, но не признавать первородного греха, отказываться есть мясо животных, но призывать к уничтожению кубинских коммунистов.
Однако главным смыслом жизни стала способность «быть собой». Именно на этом фундаменте калифорнийский сенатор Джон Васконселлос раскрутил движение самооценки. А психологи под руководством доктора Уильяма Коулсона вовлекли в исследование на тему самооценки 615 католических монахинь. В течение года половина из них отказались от пострига. Женщины не хотели больше подчиняться ничьим указаниям, кроме велений внутреннего «я». Фуко, Деррида и прочие постмодернисты были тут как тут.
Попробуйте ещё раз
Обыватель и раньше умудрялся заблудиться в трёх соснах, доверяясь то марксистам, то фашистам. А сегодня на его внимание претендуют тысячи «настройщиков душ». В одном бестселлере написано, что ключ к счастью – это грамотно на всё положить. То есть прекратить, как сказал бы писатель Пелевин, постоянную циркуляцию нечистот в своей голове: не реагировать на выпады, не поддаваться на провокации, не спорить. Но другой лидер продаж наставляет не бояться конфликтов. Ведь защита своего мнения – величайшая ценность, а победа в драке или споре – важный источник энергии. Это раньше человек чувствовал себя католиком или суннитом всю жизнь, а в секуляризированном мире колода ценностей тасуется так быстро, что опоры внутри себя уже не найти.
Дейл Карнеги как минимум для двух послевоенных поколений был главным гуру по части заводить друзей, выступать публично и делать карьеру. Древнегреческие софисты впали бы от философии Карнеги в ступор: чтобы расположить к себе собеседника, предлагается «зеркалить» его позы и жесты, без конца улыбаться, не опровергать. Герои платоновских «Диалогов», наоборот, старались склонить оппонента к своей точке зрения за счёт логики. Как же можно его облизывать, если у вас с ним принципиальный спор? Что скажет ваш личный демон? И что будет с вашим мужеством? Древний грек, если верить Платону, хорошо понимал, что мужество – это способность противостоять отчаянию. А где взять силы, если не внутри себя? И откуда они там возьмутся, если постоянно тратишь их, чтобы произвести на других впечатление?
Пьеса Артура Миллера «Смерть коммивояжёра» неслучайно стала культовой в последние полвека. Её герой Вилли Ломан высказывает, как сказал бы Солженицын, нечто зарёберное: «Нравьтесь, и вы никогда не будете хотеть». Как и многие зрители, Вилли теряет статус и уже не знает, какие роли исполнять, какими принципами руководствоваться. Лет сто назад такому человеку надёжнее жилось в тисках необходимости. Он вкалывал бы как лошадь и боролся за достаток и положение, пока не помер. Послать это беличье колесо и уехать жить на далёкий южный пляж могли лишь единицы байронических аристократов. Сегодня этот финт доступен арендодателю приличной квартиры или просто подкопившему тугие пачки купюр жизнелюбу. Вопрос больше не стоит так: либо ты добился успеха в виде власти и денег, либо нет.
Мода на дауншифтинг охватила мир после 2000 года, когда на экраны вышел культовый фильм Дэнни Бойла «Пляж». Юный герой Леонардо Ди Каприо искал в Сиамском заливе волшебные острова с белым песком, где ещё не ступала бы нога авторов путеводителя Lonely Planet. Он искал новые двери восприятия, а нашёл группу милых бэкпэкеров, на поверку оказавшихся опасной сектой. Но это мало кого из зрителей напугало. Наоборот, христианский мир воспринял острова Пси-Пси, где снималась лента, воплощением райского сада Эдема, куда уже две тысячи лет стремятся праведники. И чтобы сюда попасть, не нужно всю жизнь молиться, отказываться от соблазнов и спонсировать церковь. Наоборот, в пляжный Эдем пускают с пивом и травкой, здесь занимаются сексом и пляшут у костров, а жить тут до смешного дёшево. Путешествие стало смыслом жизни для значительной части «золотого миллиарда»: более половины жителей западных стран в возрасте от 18 до 34 лет в течение последнего года путешествовали, причём 80% – без турпутёвок.
Блогер Марк Мэнсон в 2020-е по-новому нарядил идею пофигизма. Вам не обязательно искать солнце за тридевять земель. Не нужно разрываться между карьерой, комфортом и свободой – победитель получает всё. Самое главное – не быть эмоционально зависимыми от мнения других людей и не упускать собственные цели. Это очень простая философия – никаких монад, дилемм, «бритв Оккама». Всё свелось просто к поиску наслаждений и комфортных внутренних состояний. А изображать жертву стало надёжнее, чем грабить банки и искать золото. На наших глазах произошла замена религии психологией, а счастье стало пунктом в метафизическом резюме.
Поколение селфи
Пожилые во все века ворчали, что молодёжь пошла не та: слабее и глупее их самих. Что не мешало человечеству создавать новые ценности и добиться колоссального материального прогресса в последние 200 лет. Но с начала XXI века у традиционного недопонимания поколений появился новый триггер – Интернет. Отцы заговорили, что их дети проводят в Сети больше времени, чем они сами на рабочем месте. В этой чёрной дыре у юных формируются совсем другие мозги – ни революции, ни книги, ни телевидение не приносили подобного эффекта. А с тех пор как Интернет поселился в мобильных телефонах, для человечества и вовсе наступили окаянные дни – достаточно посмотреть на пассажиров в метро. Но большинство исследователей говорят, что всё сложнее: Интернет лишь лакмусовая бумажка для поколения, ключевая характеристика которого – зацикленность на собственном «Я». И «процесс пошёл» задолго до появления первого смартфона.
Но ящик Пандоры невозможно закрыть. В любом книжном магазине по сей день сотни предложений «как перестать сомневаться в собственном величии и сделать свою жизнь грандиозной». Из каждого утюга нас побуждают стремиться к идеалу и внимать вымыслу, будто мы являемся чистой доской и можем вылепить из себя что угодно. А чем могут стать для современного перфекциониста социальные сети и гаджеты с фотокамерой? Жидкостью для розжига углей.
Средний американский подросток проверяет телефон 80 раз в день. Недавно департамент полиции Нью-Йорка предупредил народ об опасности возгорания телефонов, поставленных на зарядку на ночь под подушку. Зачем же держать гаджет под подушкой? Психолог Джин Твенге в бестселлере «Поколение I» цитирует типичный ответ тинейджера: «Я хорошо сплю, только если знаю, что телефон рядом». Телефон – это спасательный круг, часть тела и даже любовник.
Родители дивятся: детишки совсем не стараются, как они сами в юности, скорее получать водительские права. Количество работающих за деньги восьмиклассников снизилось вдвое, хотя работу нынче найти несложно. В 1980-х 70% старшеклассников работали летом, сегодня – 43%. Большинство просто ждут, когда родители купят им нужную вещь.
Нынешние выпускники были на свиданиях вдвое реже беби-бумеров, которые старались улизнуть от опеки родителей, чтобы создать собственную модель взрослого мира с Оззи Осборном, алкоголем, травкой и поцелуями на заднем сиденье. Сегодня школьники всё реже гуляют без родителей. А кто постарше, выбравшись на свидания, ходят друг к другу в гости или вместе занимаются шопингом. 40% выпускников ещё не пробовали алкоголь. В 1991 году 50% девятиклассников дрались в течение года, в 2015-м – уже 25%. Их называют «зевающим поколением»: в 20 лет им как будто сорок.
Почему же «зеваки» никуда не ходят, а только сидят дома и строчат сообщения? Феерический ответ подростка из книги Джин Твенге: «Люди ходят на вечеринки от скуки, а у нас есть Netflix, и можно заняться интересным делом – посмотреть сериал». Молодые одержимы безопасностью. Они самые аккуратные водители в истории и очень редко сбегают из дома. Только половина из них ссорятся с родителями более трёх раз в год. За их отказом от алкоголя часто стоит страх напиться и утром обнаружить себя героем соцсетей с миллионами просмотров. Распространён тип 16-летнего зануды, который прямым текстом говорит, что сексом заниматься опасно, а романтические отношения приводят к выработке окситоцина и формированию эмоциональной привязанности к партнёру.
Чужое мнение, если оно неправильное, следует запретить, потому что оно – микроагрессия. Только 46% студентов согласны, что важно создать полноценную жизненную философию. А 82% хотят «просто разбогатеть». При этом они часто отказываются от перспективной работы из-за нежелания тяжело трудиться, а к своему бизнесу относятся с той же опаской, что к алкоголю и свиданиям: всего 3, 6% американцев до 30 лет были предпринимателями, а в 1989 году их насчитывалось 10, 6% – втрое больше.
Фотографирование себя для всеобщего обозрения ради комментариев и лайков стало устойчивым феноменом. А люди, с такой лёгкостью пристрастившиеся к селфи-культуре, были детьми поколения самооценки. «Ты невероятна. Твоя улыбка изменит мир», – слышали они с пелёнок. А сегодня нервно ждут одобрения подписчиков на своё новое фото в социальной сети. Всплеск эгоцентризма, похоже, сопровождается у них резким ослаблением эмпатии, хотя бесспорных научных доказательств этому не найдено.
А было время, каждый понимал, что такое независимость ветвей власти и как она помогает избежать диктатуры. Согласно общенациональному опросу в США в 1958 году, среди основных ценностей молодых людей фигурировали такие сложные штуки, как минимальное вмешательство государства в экономику или свобода отстаивать любое мнение. Потребители идей справедливости в 1968‑м показались кому-то наивными детьми, избегающими рационального мышления? Но они всё равно много читали газет и книг и были настоящими интеллектуалами по сравнению с нынешними бунтарями.
Только 16% тинейджеров читают книги или журналы не по учебной программе. А в 1970-е таких было большинство. Каждый третий за год не прочитал ни одной книги – в три раза больше, чем полвека назад. Если в 1990-х газеты читали 70%, то сегодня – только 10%. Психологи сокрушаются: многие ребята просто неспособны долго концентрироваться на книге или погружаться в изучение сложных тем, поскольку привыкли кликать мышкой и скроллить ленту. Но школьные правила запрещают принуждать деток читать более 20 минут в день. В популярном мультике библиотекарь говорит подростку про книгу: «Представь, что это длинное текстовое сообщение».
А что произойдёт, когда такой тип окажется в университете? Он имеет доступ к любой информации, но предпочитает сутками рассматривать изображения котиков или незнакомых людей. Он требует обратной связи даже от Бога и всё чаще соглашается, что детство – лучший период в жизни, в который хотелось бы вернуться: «Потому что у взрослых слишком много обязанностей». Если к такому студенту на лекцию придёт известный профессор и расскажет об инквизиции, тот вполне может устроить истерику: «Как вы можете такое говорить? Немедленно покиньте наш кампус». Раньше молодые требовали, чтобы с ними обращались как со взрослыми, а сегодня – как с детьми.
Если бы Уинстон Черчилль воскрес и сказал, что не может предложить им «ничего, кроме пота и крови, тягот и слёз» ради победы над фашизмом, вряд ли они пошли бы за него голосовать. Во времена Второй мировой от добровольцев, желающих сражаться с нацистами, не было отбоя, а сегодня за Великобританию готовы воевать лишь 18% её граждан. А среди молодёжи и вовсе 4%. В XIX веке молодёжь старалась воспользоваться шансом, который даёт капитализм, в середине XX века – заменить скучноватую корпоративную жизнь сексом, наркотиками и рок-музыкой. В 2011 году она просто толпой вторгалась в чужую собственность на Уолл-стрит, потому что неравенство якобы несправедливо. В какой-то мере это всё развитие взглядов их дедов, которые в 1970-е принесли в университеты левую атмосферу и злость за крушение воздушных замков: дескать, во всём на свете виноваты капиталисты, каждый белый – в душе расист.
Айдженеры (поколение родившихся после 2000 года) прямо сейчас меняют систему ценностей, на которых стоит Америка. Под них подстраиваются индустрия развлечений, политики, университеты, церковь. В любой религии человек верит в существование чего-то большего, чем он сам. Но айдженерам это не подходит: слишком много правил, слишком мало ответов. «Бога не должно быть слишком много, потому что он нужен только для решения проблем», – формулирует подросток в книге Кристиана Смита «Поиск души».
Кликни Бога
Конечно, не всё поколение такое. Но описанный типаж распространяется по всему миру, потому что скорость взросления всегда зависит от того, в каких условиях человек растёт. Развешивая ярлыки «зевак», мы упускаем главное: дело не в том, плохие они или хорошие, – просто ключевые события их жизни происходят позже, чем у их дедов. А чем дольше длится период взросления, тем скорее человек вырастет выраженным индивидуалистом, поскольку в детстве старшие заботятся о нас, а не наоборот. Например, причина недостаточной развитости лобной доли мозга, ответственной за принятие решений, – в отсутствии взрослого опыта и нежелании его приобретать. И развить лобную долю нужно до 25 лет.
Когда сын кузнеца мог стать только кузнецом, задача поиска себя не стояла. Но к XIX веку общество стало таким подвижным, текучим и многовариантным, что появился переходный возраст, когда человек уже может иметь детей, но с точки зрения общества он ещё не пойми кто. Заслужить почёт племени, добыв бизона, можно хоть в 12 лет. Но чем дальше заходил прогресс, тем дольше юноше приходилось учиться, чтобы выдавить из себя что-то стоящее. Однако в наше время молодой человек даже не уверен, что сможет работать по профессии, когда наконец доучится. Никто не знает, будут ли через 20 лет нужны водители, переводчики, юристы, лётчики – или их заменят алгоритмы. При этом высшее образование стало адски дорогим. Так стоит ли вкладывать силы и средства в будущие долги?
Как минимум ему придётся долго ковать свою компетенцию – отсюда и затянувшийся до 30 лет переходный возраст. Не исключено, что «медленный» юноша уже понял: совершенствоваться лучше методом проб и ошибок, а не сдавая по 13 ненужных зачётов каждый семестр. И очень часто он прав. Многие стартаперы Кремниевой долины «академиев не кончали», а без конца «фейлились» и терпели неудачи, пока вдруг не осознали себя высококлассным штучным товаром.
Исторический социолог Дмитрий Травин полагает, что мы наблюдаем лишь одну из граней перехода от традиционного общества к современному. Например, век назад считалось, что семья – это главная ценность, а одиночество – аномалия: «Типичный одинокий человек прошлого, как правило, к этому состоянию совсем не стремился. В идеале он хотел завести семью, однако, если это не удавалось или близкие люди умирали, одиночество могло стать неизбежным уделом».
Сегодня мир наполнился отнюдь не вдовцами и не монахами. Нынешние «синглтоны» (от английского single – «один») стремятся даже не к одиночеству, а к более совершенной системе общения. В их понимании это не только жена, дети, родители и десяток друзей, а ещё не менее 100–150 контактов, которые есть в смартфоне любого горожанина. Плюс сотни «френдов» в социальных сетях, не считая случайных интернет-связей. Вернуть их к былой модели при помощи всевозможных скреп вряд ли возможно, потому что человек оказался в новой среде, занимается иной работой и иначе вынужден поддерживать связи.
Для бунта одиночек важны три условия. Дмитрий Травин объясняет: «Во-первых, необходимы высокий уровень жизни и формирование среднего класса, имеющего средства для приобретения отдельного жилья. Во-вторых, высокий уровень свобод, не позволяющий семейным патриархам удерживать людей в традиционном обществе насильственным образом. В-третьих, высокий уровень различных форм коммуникации, начиная с Интернета и заканчивая гражданской авиацией, дающей возможность много путешествовать». И Бога в этом списке не наблюдается.