Инфляция начинается не с цен, она начинается с веры

Инфляция редко стартует с переписанных ценников в магазинах. Почти всегда она начинается раньше – в головах. С ожиданий людей, бизнеса и финансовых рынков. С того, во что они верят, когда принимают решения о покупках, сбережениях, инвестициях и ценообразовании.

Именно поэтому в начале 2026 года инфляционные ожидания стали ключевой темой – не только для Банка России, но и для инвесторов, банков и долгового рынка в целом. Это уже не академическая дискуссия, а разговор о том, почему ключевая ставка остается высокой и почему ее быстрое снижение выглядит всё менее реалистичным.

Показательный момент – недавнее общение зампреда ЦБ Алексея Заботкина с подписчиками официального Telegram-канала регулятора. Впервые за долгое время Банк России публично и достаточно прямо признал: инфляционные ожидания в стране по-прежнему не заякорены. А это – центральная проблема всей текущей денежно-кредитной политики.

Инфляционные ожидания часто воспринимаются как абстрактная макроэкономическая категория – что-то из учебников. На практике это один из самых прикладных параметров экономики.

От ожиданий населения зависит, будут ли люди сберегать или предпочитают тратить деньги как можно быстрее. От ожиданий бизнеса – какие цены и зарплаты он закладывает в контракты. От ожиданий финансового рынка – какие доходности инвесторы требуют по облигациям и кредитам.

[embed]https://profile.ru/society/inflyaciya-bez-lgot-pochemu-vsled...[/embed]

Механика здесь проста. Если люди ждут инфляцию на уровне 4%, ставка по депозиту в 8% выглядит привлекательной. Если же ожидаемая инфляция 12–13%, даже двузначные проценты по вкладам воспринимаются как слабая компенсация. Деньги начинают быстрее уходить в потребление, недвижимость, валютные активы. Экономика запускает механизм самораскрутки инфляции.

Именно на это указывает Заботкин: уровень инфляционных ожиданий определяет, какую процентную ставку люди считают достаточной для сбережений. Следовательно, пока ожидания остаются высокими, преждевременное снижение ключевой ставки может дать обратный эффект – усилить инфляционное давление вместо его ослабления.

Один из самых честных и одновременно неприятных тезисов Банка России звучит так: период низкой инфляции в России был слишком коротким.

С 2016 по 2020 год инфляция действительно держалась вблизи целевого уровня 4%. Это был лучший инфляционный период в новейшей экономической истории страны. Но четырех лет оказалось недостаточно, чтобы изменить поведенческие привычки домохозяйств и бизнеса.

Экономическая память работает асимметрично. Стабильность забывается быстро. А вот скачки цен, девальвации и кризисы – надолго. Опыт 1990-х, 2008, 2014 и 2022 годов формирует устойчивое недоверие к идее долгосрочной ценовой стабильности. На этом фоне четыре года спокойствия выглядят скорее исключением, чем новой нормой.

Результат – инфляционные ожидания населения, по опросам, продолжают держаться в районе 13% годовых, даже когда официальная инфляция заметно ниже. Это почти втрое выше целевого ориентира ЦБ и прямое свидетельство того, что ожидания так и не закрепились.

Ситуацию усугубило начало 2026 года. За первые две недели января инфляция прошла почти половину годового таргета. Формально это легко объясняется: сезонные факторы, индексация тарифов, налоговые изменения. Но для инфляционных ожиданий такие объяснения работают плохо.

Население и бизнес видят простую картину: цены снова растут быстро. И этого достаточно, чтобы любые разговоры о «временных факторах» теряли убедительность. В такие моменты якорь инфляционных ожиданий начинает срываться.

Отсюда – главный вопрос, который сегодня задают не только частные инвесторы, но и участники долгового рынка: как удерживать ожидания заякоренными, если фактическая инфляция с самого начала года ведет себя агрессивно?

Ответ Банка России выглядит предсказуемо и логично: максимальная осторожность. При незаякоренных ожиданиях любое резкое смягчение политики может быть воспринято рынком и населением как сигнал капитуляции перед инфляцией.

Фактически ЦБ говорит: если инфляционные ожидания меняются, будет меняться и прогнозная траектория ставки. Это прямое предупреждение о том, что снижение ключевой ставки не является ни гарантированным, ни линейным процессом.

Высокая ставка в этой логике выполняет сразу две функции. Первая – классическая: сдерживание спроса через удорожание кредитов. Вторая – не менее важная: создание положительной реальной доходности для сбережений, которая должна убедить людей не тратить деньги немедленно.

Пока ожидания остаются высокими, регулятору приходится «перекупать» доверие – платить за него высокой ставкой.

Именно здесь начинают звучать тревожные сигналы с долгового рынка. Инвесторы всё чаще закладывают в доходности сценарий затяжной высокой инфляции при замедляющемся экономическом росте.

Стагфляция – сочетание стагнации и инфляции – пока остается риском, а не базовым сценарием. Но важно другое: этот риск перестал быть теоретическим. Высокие ставки охлаждают инвестиции и кредитование. Рост налоговой нагрузки и издержек давит на бизнес. При этом инфляционное давление полностью не исчезает.

Для рынка облигаций это означает рост премий за риск и снижение интереса к длинным бумагам. Если инфляция окажется устойчиво выше прогнозов, реальная доходность может снова уйти в отрицательную зону – даже при двузначных номинальных ставках.

Мировой опыт в этом вопросе скучен и беспощаден. Быстрых решений не существует.

Инфляционные ожидания якорятся только одним способом – длительным периодом фактической низкой и стабильной инфляции. Не месяцами. Не кварталами. Годами.

[embed]https://profile.ru/economy/universalnyj-kljuch-kak-cb-reshil...[/embed]

Коммуникация Центрального банка важна, но она вторична. Слова начинают работать только тогда, когда они многократно подтверждаются реальностью. Пока этого не происходит, ожидания будут реагировать на каждый ценовой всплеск сильнее, чем на любые заявления регулятора.

Дополнительную роль играет доверие к институтам и статистике. Если население не верит официальным данным, оно всегда будет закладывать более высокую «страховую» инфляцию в свое поведение.

Текущая политика Банка России – это попытка выиграть время. Время, за которое экономика должна прожить достаточно длинный период без инфляционных срывов, чтобы ожидания начали стабилизироваться сами.

Проблема в том, что любой новый всплеск цен – вроде январского – отбрасывает этот процесс назад. И чем чаще это происходит, тем дольше ключевая ставка будет оставаться высокой.

Инфляция – это не только цифры Росстата. Это коллективная вера в то, что завтра цены будут вести себя предсказуемо. Пока эта вера не сформирована, монетарная политика обречена оставаться жесткой, а разговоры о быстром снижении ставки – преждевременными.

Именно поэтому главный риск 2026 года – не уровень ключевой ставки как таковой, а потеря доверия к самой идее ценовой стабильности.