Невероятно, но факт: в ХМАО прекратили дело против парня, который отбился от банды мигрантов-вымогателей подручными средствами

Просто не верится, тем не менее в Ханты-Мансийском автономном округе система вдруг отработала по закону, а не по привычке. Прокуратура закрыла уголовное дело против Алексея, который отбился от группы мигрантов-рэкетиров, напавших на него. Не «примирились», не «разобрались по-тихому», не перевели стрелки — именно закрыли. Потому что это была самооборона.

Сцена была далека от киношной стерильности. Нападение — внезапное, агрессивное, с явным намерением давления и вымогательства. Алексей защищался так, как умеют защищаться люди, которых загнали в угол: бутылка, гаечный ключ, нож. Без пафоса, без благородных поз, без выбора «удобных» средств. И этого оказалось достаточно, чтобы нападавшие предпочли бегство продолжению «разговора».

Дальше случилось привычное для таких историй, но с неожиданным финалом. Те, кто минутой ранее шёл «учить жизни», побежали фиксировать побои и писать заявления. Расчёт старый и циничный: кто выжил, тот и потерпевший. Однако на этот раз схема дала сбой.

Силовики задержали именно нападавших. К делу подключились ФСБ и Прокуратура. В результате — уголовное дело по статьям «хулиганство» и «вымогательство» против группы, а не против человека, который отбивался. Дело Алексея закрыто: следствие признало, что он действовал в рамках необходимой самообороны.

Это редкий, почти аномальный случай для российской практики, где жертва нередко вынуждена доказывать право не быть избитой. Здесь же право на защиту признали без философских упражнений и морализаторства. Напали — дал отпор. Всё.

Именно поэтому история важна не кулаками и ножами, а прецедентом. Государство впервые за долгое время не перепутало местами агрессора и обороняющегося. Не потому, что Алексей «герой», а потому, что он гражданин, который не обязан терпеть рэкет и угрозы ради удобной статистики.

Хочется верить, что это не разовая ошибка системы в пользу здравого смысла, а начало практики. Потому что если самооборона снова станет нормой, а не поводом для обвинительного уклона, то у уличного криминала внезапно пропадёт главный расчёт — безнаказанность.