Военкор Коц: смены режима в Иране после смерти Хаменеи не произойдет

Воскресенье, 1 марта, стало переломным днем конфликта на Ближнем Востоке: официально подтвердилась гибель верховного лидера Ирана Али Хаменеи в результате ударов США и Израиля по Тегерану. Операция противников Исламской Республики, казалось бы, достигла одной из своих основных целей, но вместо паралича власти вызвала эффект цунами. Вопрос теперь не в том, будет ли ответ, а в том, насколько сокрушительным он станет. Подробности — в материале 360.ru.

Точка невозврата

Новость о гибели 86-летнего аятоллы распространили накануне, 28 февраля, но поначалу она не получала подтверждений. Лишь спустя несколько часов на государственном телевидении Ирана выпустили официальное заявление.

«Верховный лидер Ирана Али Хаменеи принял мученическую смерть», — говорилось в сообщении.

По предварительной информации, в момент смерти аятолла находился в своем кабинете в тегеранской резиденции и выполнял рабочие обязанности. После удара США и Израиля тело лидера нации нашли под завалами. Слухи о том, что Хаменеи якобы прятался в бункере, разбились о факты.

Вместе с главой Ирана погибли четыре члена его семьи: дочь, внук, зять и невестка. В стране объявили 40-дневный траур. Над мечетью имама Резы в Мешхеде подняли черный флаг — символ национальной скорби.

К кому перейдет власть?

Политическая машина не терпит пауз: уже сегодня, 1 марта, в Иране соберется Совет экспертов для избрания нового верховного лидера страны.

«Согласно статье 111 Конституции Ирана, в случае гибели верховного лидера Совет экспертов должен в кратчайшее время избрать нового верховного лидера», — заявил секретарь иранского Высшего совета национальной безопасности Али Лариджани.

Совет экспертов представляет собой закрытое сообщество из 88 священнослужителей, отметил телеграм-канал «Военная хроника». Именно им предстоит решить, кто возьмет на себя управление государством.

Круг главных претендентов выглядит так:

Моджтаба Хаменеи — сын погибшего лидера. Он обладает связями с КСИР, но не имеет высокого религиозного статуса. Сомнения вызывает и династическая передача власти — идея, чуждая революции 1979 года.

Хасан Хомейни — внук основателя Исламской Республики Рухоллы Хомейни. Однако его влияние на армию и спецслужбы ограничено.

Алиреза Арафи — заместитель главы Ассамблеи экспертов, которого не считают крупным политическим игроком.

Мохаммад Мехди Мирбагери — священнослужитель с крайне жесткой антизападной позицией.

Хашем Хоссейни Бушехри — первый зампредседателя Ассамблеи экспертов. Его взгляды близки к действующей в Иране системе, но широкой публичной поддержкой он не обладает.

Главная ошибка Вашингтона

После рокового удара по Тегерану американский президент Дональд Трамп уже выступил с предупреждением: если Иран продолжит бить по военным базам или Израилю, новая атака будет еще более суровой.

Но в Вашингтоне, похоже, недооценили психологический эффект, который произвела смерть Хаменеи на иранское общество, отметил военкор Александр Коц в телеграм-канале.

По его словам, у аятоллы наверняка была возможность действительно спрятаться в бункере, однако он добровольно сделал иной выбор. И это перечеркнуло все надежды Запада на внутренний раскол.

Это тот фактор, который американцы никогда не учитывают, нападая на другие страны. Фактор менталитета, культурного кода, религиозности и даже фанатичности, если угодно.

Военкор констатировал: ударами по суверенному государству, которое ни на кого не нападало, Запад хотел вывести на улицы тысячи протестующих, но добился противоположного эффекта. Теперь сотни тысяч иранцев требуют отмщения.

Военный сценарий развития событий теперь неизбежен, но его политические последствия будут совсем не те, на которые рассчитывал Вашингтон.

«Удары США могут вызвать обратный эффект. Смены режима не произойдет. А за победу придется выдавать разрушение военной инфраструктуры. Тегеран, конечно, в этом случае объявит о своей победе», — заключил Коц.

Ближний Восток балансирует на грани большой войны, и 40 дней траура могут обернуться 40 днями огня.