Алексей Франдетти: "У нас с Бастой максимальное доверие друг к другу"
В московском концертном зале Vegas City Hall несколько месяцев с неизменным успехом идет мюзикл «Любовь без памяти» по песням Басты, одного из популярнейших российских исполнителей. В основе спектакля не только музыка, но и биография Басты, история его пути к успеху, история его любви. О том, как создавался мюзикл, «Профиль» поговорил с режиссером-постановщиком Алексеем Франдетти.
– Идея была обоюдной. После того как мы выпустили «Маяковского», поняли, что нам здорово работать вместе. Нам – я имею в виду не только мне и Васе (Василию Вакуленко, Басте. – «Профиль»), но также моей команде и Васиной команде. И что мы хотим продолжать. Начали обмениваться идеями, и родилась вот такая вот мысль: «Давай рискнем и поиграем именно в то, что называется байопик?» То есть своего рода жизнеописание, постановка по мотивам биографии Басты. Понятно, что это все-таки, так или иначе, фантазия на тему Васиного пути, но очень хотелось пойти в сторону какого-то радостного и счастливого спектакля без усложнений темы. Чем мы и занялись. К нашей команде подтянулся прекрасный драматург Антон Аносов, и довольно быстро мы вместе сочинили историю.
Дальше Вася предложил огромное количество своих песен. Мы из этого огромного количества выбрали просто большое, а потом из большого выбрали уже меньшее, и в результате остались почти все те песни, которые дошли уже до зрителя. В какой-то момент, хотя уже был сделан полный прогон, мы все-таки заменили несколько песен, потому что поняли, что они не работают. Зато добавилась песня, которая была написана после того, как я сказал, что мы слишком перегружаем второй акт и мне нужен юмор, давайте что-то придумывать. И ребята буквально за ночь придумали песню, которая в результате вышла отдельным синглом к спектаклю и стала вообще одной из чуть не самых запоминающихся во втором акте, – «Ну его на». Они взяли одноименный трек со второго альбома Басты и сделали на его основе практически новую песню от лица девушки.
– На самом деле немного, потому что мы понимали: это то, что называется «джукбокс мюзикл» (jukebox musical), с известными хитами. Поэтому изначально вообще не хотели никаких добавленных песен. Но так как Вася сольный исполнитель, а у нас все-таки большой ансамблевый спектакль, и на сцене не только мужчины, но и женщины, которым тоже что-то нужно петь, родилась необходимость добавить несколько песен именно для женского состава.
– Наверное, от момента «А давай?» до момента «Ребята, пошли на поклон, нам уже пора выходить» – год. Но при этом довольно долго мы ходили вокруг этой темы, перебирая разные идеи. И всё вместе это заняло года три.
– Нет, тут то же самое абсолютно. Просто этот метод касается репетиционного периода, и здесь он тоже был короткий. А придумывать музыку можно годами. Но когда мы уже принимаем решение о начале работы, объявляем кастинг и заходим в репетиционное пространство, вот тут-то, конечно, нужны сжатые сроки, потому что каждый день на счету и он стоит денег.
– У нас есть прекрасные ребята, которые, что называется, пришли прямо с улицы. Например, один из исполнителей главной роли, замечательный Егор Попов. А есть артисты уже опытные, с серьезной биографией, такие как Наташа Инькова, Юля Дякина, Артемий Соколов-Савостьянов. Но это все ребята, которые честно пришли на кастинг и были утверждены. Да, я мог сказать кому-то из знакомых артистов: «Слушай, вот у нас есть такая история. Мне кажется, что ты мог бы в этом поучаствовать. И, возможно, там для тебя есть роль». Но все равно все приглашенные шли через общий кастинг.
– Он и на репетициях появлялся и на каждом прогоне был. И мы с ним каждый день переписывались и что-то обсуждали. Но, слава Богу, у нас было и есть максимальное доверие друг к другу. Поэтому я не рассказываю Васе, как сочинять хиты, а Вася, в свою очередь, не рассказывает, как мне создавать хиты на сцене. Мы только друг друга в этом смысле поддерживаем и множим то, что мы делаем.
– Я не очень понимаю, откуда такое представление взялось, по крайней мере, в нашей с ним работе такого не было. Может быть, сейчас я немного испорчу такой его имидж, а может, Вася действительно ведет себя как босс с теми, для кого он босс. Но в данном случае мы с ним работали как партнеры. И Вася прекрасный партнер. Когда в ходе работы возникали вопросы, мы их решали в диалоге, а не в утвердительной форме. «Слушай, будет только так» – такого не было ни с его стороны, ни с моей. Мы друг другу максимально доверяем, и это привело к успеху сначала «Маяковского», а теперь и «Любви без памяти».
– Да, со среды по воскресенье, кроме понедельника и вторника. А в субботу, в выходные мы играем по два раза. То есть получается семь раз в неделю.
– Мы изначально понимали, что это будет мюзикл действительно ежедневного проката. В такой форме существует только компания «Бродвей Москва». Все остальное – это все-таки блочный показ в той или иной степени: в большей ли мере, как в Театре оперетты, или в меньшей, как в Театре мюзикла, где они почаще меняют названия в афише. И да, мы играем этот спектакль практически ежедневно. Именно поэтому у нас три состава исполнителей. И есть то, что называется каверы из ансамбля. То есть это ребята, которые работают в ансамбле, но готовы, если что, выйти и исполнить одну из главных ролей.
– Во-первых, здесь была очень и очень интересная и непростая задача: инсценирование на 240 градусов. Зал, с которым мы работаем, почти как цирковая арена. Нужно было придумать и сделать так, чтобы это было видно и понятно всем. А потом, я довольно часто делаю сложные, сложносочиненные спектакли. А здесь сложность была именно в том, чтобы доставить, что называется, чистую радость, незамутненную, то, что на Западе называется feel good show. Поэтому приходилось нередко себя бить по рукам, чтобы лишний раз не грузить зрителя, а занять его честным, чистым развлечением. Для меня это, может быть, было не совсем просто, но мне кажется, что мы справились.
– Да, это был балет прошлой весной. Вечер знаковых балетов: в первом акте «Петрушка», а во втором акте «Жар-птица». Я вообще фанат Стравинского, очень люблю эту сложную музыку.
– Абсолютно. Если можно придумать максимально противоположные спектакли, то это как раз тот случай. Но это и разные жанры.
– Да, доволен. Вася с самого начала был в это погружен, у него уже в какой-то момент, скажем так, была правильная, хорошая предвзятость. А вот его супруга Лена не видела ни прогонов, ничего абсолютно. И когда она пришла смотреть уже готовый спектакль, я немножко даже волновался, потому что это как увидеть себя со стороны, а это, тем более в таком жанре, наверное, непросто. И для меня было как раз важнее, что же Лена скажет. Как она среагирует на эту фантазию на тему их истории любви? Но ей очень понравилось. На том спектакле я следил, скорее, за ней, нежели чем за тем, что происходит на сцене.
– Мне кажется, этого перехода никогда и не было: мюзикл изначально вшит в мой генокод. Во многом тут «виноваты» моя бабушка и моя тетя, оперная певица, солистка Большого театра Ирина Долженко, и фирма «Мелодия», на пластинках которой выросло не одно поколение детей в Советском Союзе, а я все-таки еще из последнего поколения советских детей.
Эти гениальные музыкальные сказки на пластинках, которые, по сути, и были мюзиклами, наложили отпечаток на мое сознание. Я еще не знал, что люблю мюзикл, но уже любил, чувствовал и понимал его, как любит моя маленькая дочь, которая с удовольствием слушает «Али-Бабу и 40 разбойников»: еще не все понимает, но я вижу, какую радость ей это доставляет. А сын, которому скоро 14, театр терпеть не может. Он любит математику и спорт, и я его в этом поддерживаю.
– Я не то чтобы постоянно слушаю хип-хоп, но в какой-то момент мне стало понятно, что это та музыка, которая интересна современному зрителю. А значит, нужно понимать, каким образом ее вскрывать. Вот я ее и вскрываю по-своему.
– Нет, еще до этой работы нас познакомил общий друг, директор творческого объединения GAZ Николай Дуксин. Мне хотелось сделать мюзикл, совсем не похожий на другие, и я понимал, что хочу хип-хопа. Поэтому мы пришли на Gazgolder, потом все это как-то завертелось, и вот с тех пор мы дружим и сотрудничаем.