Дотянуться до солнца: как певец Мукка предвосхитил цензуру в треках
Раз в неделю по средам музыкальный обозреватель «Сноба» Антон Серенков выбирает заметное явление из современной российской музыки и объясняет его нам. В первую неделю без «запрещёнки» в русскоязычной музыке слушаем «Дотянуться до солнца» Мукки — то есть новый альбом певца, чья «девочка с каре» вот уже четыре дня как никого не любит (а должна любить готик-поп!).
На днях вышел альбом «Дотянуться до солнца» певца Мукки.
Мукка — одна из последних подростковых поп-звёзд из народа, которые взлетели в конце 2010-х на волне вирусных хитов «ВКонтакте». Как и за «Пошлой Молли», Гречкой, Алёной Швец и артистами созвездия группы «Френдзона», за Муккой не стояли никакие акулы бизнеса, корифеи индустрии или хотя бы сочувствующие издания. Феноменальный успех всех этих артистов проистекал из интуитивного понимания секрета хорошей подростковой песни: простой, но не глупой; интенсивной, но ненапряжной; немного неприличной, но в основе своей поучительной — и конвенционально «правильной» по содержанию. Если вы не включали Мукку со времён его синти-панк-прайма, «Дотянуться до солнца» может здорово удивить.
На альбоме звучит напрочь лишённый иронии и шуток готик-поп, переживший резкое опрощение после эмо-рэпа конца 2010-х. Тяжеловатые, слишком чисто записанные гитары поверх плоского программированного бита; на припевах периодически включаются фейковые струнные; для связи частей песен используется эмбиентный синтезаторный гул, подложенный под вкрадчивый (чтобы сильнее жахнуло от перехода на крик в припеве) голос вокалиста. Если вы достаточно стары, чтобы помнить радиоформатный эмо-рок середины нулевых, то с ходу узнаете почти все приёмы Мукки. При этом в его песнях много речитативов, и бит запрограммирован гораздо более непринуждённо и разнообразно, чем это было в коммерческом роке раньше. Сегодняшняя музыка Мукки — это эмо-рок человека, привыкшего к рэпу, который не видит причины держаться за жанровые каноны двадцатилетней давности.
Не дотянулся
Слушать альбом, честно говоря, совершенно не интересно.
Сто раз уже сыгранная музыка сочетается на нём с такими же тысячу раз сказанными словами. «Умирать от любви очень просто / Я хочу пожелать тебе жить», «Если туда летят твои самолёты / Я буду счастлив там подохнуть с тобой», «Нет, я не буду звонить и лезть тебе в душу / Я не хочу говорить, я хочу тебя слушать» — всё это уже совершенно определённо постили в подписях на страницах «ВКонтакте». А что не постили, то говорил Роберт Паттинсон в какой-то из серий «Сумерек». Подростковый (у́же — девочковый) готический поп — жанр консервативный и старый, спору нет, но если уж вас угораздило слушать «Дотянуться до солнца» и вы при этом не депрессивная восьмиклассница — скорее всего, большого удовольствия не получите.
Нюанс в том, что праймовый Мукка, Мукка конца 2010-х добился успеха как раз тем, что абсолютно все метафоры и аллегории на свете сводил к наркотикам. Страшно популярны были такие его нетленки, как «Не киряй» (то есть «не пей», если русский не ваш родной), «Таблетка» и, конечно, «Девочка с каре», где самое базовое слово поп-песен «влюблён» в припеве рифмовалось с названием наркотика. В песне «Потрахаться и с*****ь» упоминались сразу два вида запрещённых веществ — причём такие, каких не было в предыдущих песнях. Историки повседневности из будущего смогут по песням Мукки спокойно и во всех подробностях восстановить, кто, что и зачем употреблял в конце 2010-х, даже если сами не будут принимать ничего крепче чая.
Тогдашние песни Мукки были совершенно стандартно подростковыми, но панковской прямолинейностью от произнесения нехороших слов и понятий встряхивали даже взрослого слушателя. Нынешние запреты на произнесение названий наркотиков и разных действий, связанных с ущербом здоровью, просто обнулили бы старые песни Мукки: сейчас на стримингах все нужные слова в них запиканы, но в 2018-м запиканными их, конечно, никто бы слушать не стал. То есть поворот к «сумеркообразному» готик-попу, безобидно-обтекаемому в смысле подбора слов, в случае конкретного Мукки — единственно возможный способ говорить с собственной аудиторией так, чтобы при этом соблюдать законодательство.
Вам не придётся запикивать полпесни, если самым радикальным из сказанного будут два-три матерных слова, какими нет-нет да и обычная восьмиклассница разразится, если её слишком долго отчитывать за прогулянную музыкалку. Парадокс ситуации в том, что поворот этот Мукка сделал сам — и задолго до любых юридических ограничений.
Юность в сапогах
Когда успех только случился, Мукка был искренне удивлён: оказалось, что люди воспринимают его песни как песни о наркотиках, их употреблении и образе жизни, с этим связанном. Он был в шоке, что кто-то не понимает, что наркозависимая девушка в «Девочке с каре» от своей зависимости умерла и, соответственно, примером для подражания служить не может. Может быть, он только жеманничал, делал вид, что в шоке? В чужую голову не залезешь, но, согласитесь, ни один циничный человек не додумается изображать удивление, что кто-то посчитал песню «Амфетовитаминовая война» (все слога выписаны правильно) посвящённой наркотикам. А вот Мукка с круглыми глазами рассказывал в интервью, что «много раз своим слушателям говорил, что амфетовитамин — не наркотик. Амфетовитамин — это любовь. Мы любим, от этого отталкиваемся, и это нами движет». В такое можно только верить.
Разгадка легко находится в тех же старых интервью: уроженец Выксы, к своим 25 годам (когда прославился) Мукка три года отслужил по контракту в армии. Грубость и будто нарочитая резкость его песен легко объясняется простой культурной депривацией, которую неизбежно переживает в замкнутом мужском коллективе любой человек, а уж провинциал без серьёзного культурного бэкграунда и подавно.
Ранний Мукка, по сути, принёс в русскую поп-музыку конца 2010-х армейские нецензурные песни под гитару, которые только стилизовал под синти-панк «Пошлой Молли» или новый городской фолк Гречки. Сам он, если что и употреблял тогда, то без эксцессов: «Я всегда пишу тексты и музыку полностью трезвый, даже пиво не пью. Причём несколько дней не пью. Помогает концентрироваться. Я не понимаю вообще, как люди пишут под наркотиками или ещё чем‑то», — говорил тогда. В полностью лишённом цензуры и даже поощряющем нецензурность мужском коллективе солдат, конечно, нет ничего естественнее, чем спеть про любовь, используя слово «амфетовитамин», а про знакомую девчонку — что она жёстко наркоманит.
Поворот Мукки к совершенно цензурному мрачному попу — простая попытка говорить, наконец, своими словами, а не казарменными шутками; использовать свои интонации, а не изображать неизбежный в мужском коллективе циничный дэдпен.
Его химический романс
Уже прошлый альбом, выпущенный в 2022-м «Мёртвые цветы», звучал как «Дотянуться до солнца». Для надёжности, чтобы уж точно сделать всё как надо, Мукка пригласил продюсером и соавтором Фёдора Букера. Уже на «Мёртвых цветах» к минимуму сведена всякого рода метафорика употребления веществ: ей на замену пришла патетика широких жестов и драматичных поз из клипов рок-групп нулевых. Какая, кстати, любимая музыка у Мукки? My Chemical Romance, 30 Seconds to Mars. Добавьте к этому, что рос он на «Многоточии» и группе Factor 2, и портрет человека, навсегда оставшегося в 2007-м, сложится окончательно.
В этом контексте банальности и затёртые клише «Дотянуться до солнца» начинают казаться гораздо более серьёзным материалом: если не художественным, то… антропологическим что ли. В конце 2010-х Мукка с мороза, не думая, идеально схватил пьяную, весёлую риторику самого свободного и энергичного русского десятилетия за сто лет: в 2018-м реально ведь не было никакой пропаганды в песне про девочку с каре. Умного тоже ничего не было, но, в общем, такой грубо-шуточный тон в отношении короткостриженых девушек, которые любят синти-панк, вино из пакета и дешёвые концерты в «Ионотеке» был общим местом. Девушки и сами его поддерживали, и Мукка только удачно перевёл всё это в песенный формат.
Сейчас так уже не говорят и не шутят, но ведь и Мукка сейчас так не поёт. Что, если нынешняя его фаза тоже только идеально ухватывает то, как хотят, чтобы для них (или о них) пели старшеклассницы?
«Мне просто нужен внутривенно / Любой дешёвый дофамин». Отвратительно? Пожалуй. Но ведь с 2018-го всякого рода медикаментозно-биологическая риторика стала общеупотребительна в самых широких слоях общества. Что, если сейчас можно (и нужно!) её использовать в том числе вот в таких любовно-трагичных песнях? Чёрт знает. Пока не попробуешь, не узнаешь.
Вот Мукка и попробовал за нас.
«Я не самый большой музыкант / И я точно не тот самый твой / Что красив, и силён, и богат / И не тот я, за кем ты пойдёшь / И будешь тонуть с головой / И если не так и хорош / Тогда и не самый плохой». Фраза «не хуже других, получше некоторых», изложенная языком стихов, которые постили раньше под картинкой, где женщина с чёрными крыльями и в кружевном белье склонилась над лужей.
Но что, если именно такой наивный анапест для сегодняшних старшеклассников звучит вроде фетовского «На заре ты её не буди»?
Мы-то с вами проверять не рискнули.
Автор: Антон Серенков