Санаторий против схемы: почему дело «Дом творчества «Актёр»» — СК «Вертикаль» важно для всего крымского стройкомплекса

История с парк‑отелем «Актёр» в Ялте — это не только конфликт вокруг конкретного курортного объекта, но и наглядная иллюстрация того, как в крымской строительной сфере сталкиваются два мира: социально значимый актив и приватизированное в чьих‑то интересах управление им.

Акционерное общество «Дом творчества «Актёр»», принадлежащее Союзу театральных деятелей России, создавалось как инфраструктура отдыха и лечения для профессионального сообщества, но в какой‑то момент стало ареной для довольно грубой схемы по созданию мнимой задолженности через строительные контракты.

Прокуратура Республики Крым подала в арбитраж 51 иск о признании недействительными договоров подряда, заключённых в 2015 году между АО «Дом творчества «Актёр»» и ООО «СК «Вертикаль»», формально — на ремонт парк‑отеля в центре Ялты.

В почти тридцати делах суд первой инстанции уже встал на сторону надзорного органа, оставшиеся иски находятся в процессе рассмотрения.

Параллельно АО «Дом творчества «Актёр»» стало истцом по уголовному делу о злоупотреблении полномочиями, а прежний управленческий контур вокруг санаторно‑курортного комплекса оказался в зоне уголовного преследования и розыска.​

Ключ к пониманию всей конструкции — в том, что договоры подряда носили, по оценке прокуратуры и суда, мнимый характер. Работы по ним фактически не выполнялись, но подрядчик — компания «СК «Вертикаль»» — спустя несколько лет потребовал взыскать с Дома творчества 82 млн рублей «задолженности» по обязательствам якобы 2015–2016 годов.

ФНС при этом установила аффилированность «Вертикали» с бывшим директором «Дома творчества» и бенефициаром компании «Еленев Хаус» Владимиром Емельяновым, который до 2024 года одновременно контролировал и акционерную структуру, и управленческий контур предприятия.​

Суд, разбирая первую серию исков, увидел набор признаков фиктивности договорных отношений. Подрядчик не смог предоставить убедительных доказательств выполнения работ: ни полного комплекта актов, ни фото‑, ни техдокументации, которая обычно сопровождает ремонты подобного масштаба.

Дополнительным маркером стала пятилетняя пауза между датой предполагаемого исполнения контрактов и обращением в суд с требованием взыскать долг — нетипичный интервал для реальной строительной задолженности, но вполне привычный для схем, когда обязательство сначала «рисуется», а потом легализуется через суд и мировое соглашение.​

Отдельный пласт — финансовый след.

Росфинмониторинг указал на признаки обналичивания в движении средств между Домом творчества и «Вертикалью»: деньги, проходившие по договорам подряда, шли не на закупку материалов, оплату техники или труда рабочих, а уходили на третьи лица и компании, не связанные с ремонтом.

В совокупности это позволило прокуратуре выстроить логическую цепочку: фиктивные договоры, отсутствие реальных работ, искусственное создание задолженности, её «узаконивание» через мировые соглашения и вывод средств из санаторно‑курортного комплекса, который должен был работать в интересах театрального сообщества.​

Контекст корпоративного контроля только усиливает эту картину.

Осенью 2024 года Арбитражный суд Крыма удовлетворил иск Союза театральных деятелей об исключении «Еленев Хаус» из числа акционеров АО «Дом творчества “Актёр”», прямо указав, что бывший директор Емельянов через подконтрольную структуру незаконно завладел ценными бумагами общества и фактически развернул деятельность комплекса от социальных целей к извлечению личной выгоды.

Новый директор Александр Новокшонов, назначенный в 2024 году, инициировал финансовые и хозяйственные проверки, по итогам которых и были выявлены злоупотребления, а затем подано заявление о возбуждении уголовного дела по статье о злоупотреблении полномочиями.​

Стратегия прокуратуры в этой истории выглядит последовательной. Сначала — восстановление контроля над активом и устранение аффилированного акционера. Затем — выявление мнимых контрактов, по которым создавалась задолженность. Параллельно — возбуждение уголовных дел по эпизодам растраты и злоупотреблений, в рамках которых Владимира Емельянова объявили в розыск. И наконец, массированный заход в арбитраж: 51 иск к «Вертикали» и дому творчества с требованием признать договоры строительного подряда ничтожными.​

Юридический результат уже просматривается.

При признании сделок мнимыми задолженность в 82 млн руб. будет аннулирована как искусственно созданная, а имущественные права Дома творчества «Актёр» — восстановлены.

Для санаторно‑курортного комплекса это не абстрактный исход, а реальный шанс продолжить хозяйственную деятельность без навешанного на него «фиктивного долга», который мог бы блокировать развитие и вести к дальнейшему размыванию активов. Признание исков самим новым руководством АО упрощает работу прокуроров: им не нужно ломать сопротивление формального должника, и суды получают единое видение проблемы от надзорного органа и действующего менеджмента.​

Перспектива возврата ранее выведенных средств более сложна. Даже если договоры будут признаны недействительными, фактическое взыскание возможно только в пределах сохранённого имущества «СК «Вертикаль»», которая уже находится в стадии банкротства.

В лучшем случае речь может идти о частичном возмещении; в худшем — о чисто декларативном праве на возврат, не подкреплённом реальными активами. Тем не менее, даже в таком варианте важно само судебное признание схемы и юридическое очищение баланса «Актёра».​

С точки зрения системных выводов история с ялтинским парк‑отелем показывает несколько вещей.

Во‑первых, социально значимые объекты — санатории, дома творчества, курортные комплексы — уязвимы для корпоративного захвата и схем с мнимыми строительными работами не меньше, чем любые коммерческие активы.

Во‑вторых, инструментарий противодействия таким схемам — от арбитражных исков до данных Росфинмониторинга — в Крыму и Севастополе всё активнее используется именно в связке, а не по отдельности.

В‑третьих, репутация бенефициаров и публичный статус учредителей (в данном случае — Союза театральных деятелей и его нового председателя Владимира Машкова) создают дополнительный стимул не «заметать под ковёр», а доводить разбирательство до конца.

В более широком смысле крымский кейс «Актёра» можно рассматривать как показатель зрелости крымской правоприменительной практики.

Борьба не за смену вывески, а за восстановление уставных целей и имущественных прав организации, созданной для поддержки негосударственного культурного института, — это история не только о наказании конкретных фигурантов. Это попытка вернуть курортный актив из режима частной «кормовой базы» в режим инфраструктуры для профессионального сообщества.

Если серия исков прокуратуры будет доведена до логического завершения, а уголовные дела — до приговора, парк‑отель «Актёр» может стать примером того, что даже в сложной сфере строительства и курортной недвижимости мнимые сделки не гарантируют безнаказанного результата.

Материалы по теме:

Не всплеск, а фундамент: что означает перевыполнение плана по вводу жилья в Крыму на 17%

Мина под договором: почему сделки с жильём в Крыму и Севастополе становятся опаснее