В Царицыне показывают "ребенка великана"
0
Куратор Ксения Паршина дала выставке название после поездки в Дагестан: Патимат – одно из самых распространенных женских имен в республике, поэтому и стало символом собирательного женского образа. Следом за названием появилась концепция: выстроить посвященную Патимат выставку так, чтобы каждый зал был посвящен определенному этапу жизненного пути каждой дагестанки: ее дому, семье, свадьбе, работе, творчеству, праздникам и будням.
Накануне открытия корреспондент "Смотрим" поговорил с Ксенией Паршиной о подготовительной работе, особенностях и мистике, присущей данной экспозиции.
- Ксения, почему из всего Кавказа вы остановили свой взгляд именно на Дагестане? Ведь искусство каждого живущего в этом регионе народа уникально и интересно.
- Выбор – чистой воды случайность: у меня был проект по изданию каталога работ очень известного в Дагестане московского художника Николая Андреевича Лакова, который курировала Патимат Расуловна Гамзатова. Приехав в Дагестан, я прикоснулась к культуре страны и была совершенно очарована ею. Вместе с тем я выявила огромное количество лакун в изучении местного творчества – мечта ресерчера – так что пройти мимо было невозможно. Дополнительно сработало желание дагестанских коллег совместно работать. Чуть позднее я пришла в Царицыно, где одна из основных тем – народное искусство, поэтому я предложила своему руководству посмотреть в сторону Дагестана.
Вопрос был в том, как представить, чтобы это заинтересовало посетителей. И, поскольку мне лично была интересна тема женского мира, я предложила показывать наследие через призму человека, потому что для меня Дагестан – это в первую очередь люди. А женщины – его самая консервативная часть, сохранившая большое количество связей с архаичным временем. Идея понравилась.
Если же говорить о Кавказе, вы правы, культура каждого живущего там народа уникальна. Но Дагестан выделяется наибольшим разнообразием народных промыслов.
- Экспонатов очень много, сразу не разобраться. Какая часть экспозиции с вашей точки зрения самая увлекательная?
- У нас 9 больших тематических залов. И многие предметы очаровывают своей энциклопедичностью. Изучая Дагестан, я как блокбастеры читала исследования Геннадия Мовчана и прочих этнографов. В первую очередь о нагорном Дагестане, который меньше других контактировал с другими этносами, поэтому там лучше всего сохранились связи с далеким прошлым. Это касается и архитектуры и утвари.
Экспозицию второго зала, имеющего официально название "Дом", я для себя назвала ребенком великана, потому что многие предметы действительно немаленькие по своему размеру. Например солонки – это объемистые шкатулки. А еще мы привезли стену небольшого ларя (он мог использоваться как для хранения продовольственных запасов, так и личных вещей), и он целиком занял стену зала.
Тоже и с традиционными украшениями – это очень крупные предметы, которые очаровывают за счет размера.
Серьги-лунницы. Дагестан. Конец XIX века
У нас много больших ковров, посуды. Особенно выделю во входном зале Великентский керамический сосуд из могильника III тысячелетия до новой эры (большая благодарность нашим коллегам из Национального музея им. А.Тахо-Годи, что они его выдали нам). Он орнаментирован изображениями Великой богини – антропоморфным женским изображением, типаж которого нигде кроме как в Дагестане не повторяется. Эта дама с закрученными вверх руками будет нам встречаться на протяжении всей экспозиции
У нас представлен большой набор женских головных уборов – традиционно самой архаичной детали одежды. Это потрясающее разнообразие: они очень яркие, с большим количеством подвесок. И за счет головного убора каждая женщина села выглядела иначе, чем остальные, можно сказать, что она так "маркировалась". Причем эти уборы минимальным образом менялись с годами, фактически женщина ходила в том же, в чем и многие-многие поколения женщин ее семьи.
Конечно, у нас много керамики.
- Как я понимаю, в частности "испикские" блюда – глазированная керамика, которую предположительно изготовляли в лезгинском селении Испик. Их называют загадочными, об их происхождении спорят искусствоведы, археологи и этнографы, считается, что они каким-то образом связаны с магией. Насколько вообще подвержены мистике дагестанская культура и традиции?
- Многие сохранившиеся предметы, это то, что привлекает в дагестанском народном искусстве, потому что нет хроник, нет записей и практически нет наблюдений. В основном 19 века сохранились эпизодические наблюдения путешественников и исследователей из Российской Империи.
Глубоко изучать культуру Дагестана начали в советское время. Это 20–30 годы и конец 40-х. К сожалению, к тому времени многие народные промыслы закончили свое существование. А поскольку человеческая память хранит в себе данные не так долго как текст, зачастую невозможно было узнать наверняка, откуда пришел тот или иной предмет. Кроме того, Дагестан подвергался активному искусственному переселению, и люди теряли связь со своей землей, с материалами, поэтому промыслы умирали буквально на глазах у исследователей.
Испик не единственный, но, как и все непонятное, он привлекает внимание и исследователей и любого любопытного человека. Потому что нам осталось материальное наследие (те же блюда), но мы не можем доказать, для чего они предназначались. Их магическое использование безусловно имело место, как и многих-многих других предметов народных промыслов.
Больше того, мы не можем утверждать, что они действительно из Испика. И даже дагестанские ли – настолько нехарактерен для дагестанского искусства их яркий, пестрый узор. Исследователи назвали их по месту обнаружения. Как и кайтагскую вышивку назвали так, поскольку она была обнаружена в Кайтагском районе Дагестана.
И найдем ли мы когда-либо ответы, неизвестно. В данном случае мы предлагаем нашему зрителю вместе с нами построить версию. И в каждом зале у нас своя маленькая тайна. Можно стать на время Шерлоком Холмсом, и, вооружившись лупой, начать разгадывать загадки. Или приехать в Дагестан и на месте провести исследования. Возможно, где-нибудь в горах дагестанская бабушка с помощью испикского блюда сеет зерно прямо сейчас.
Что-то изучается в наши дни. Например, недавно в двух селениях была обнаружена усишинская вышивка. Ее защитная магическая функция совершенно очевидна, она больше, чем украшательство. Женщины ее делали исключительно для себя до свадьбы и тайно: чтобы никто не видел, какой смысл они закладывают в вышивку. И потом ее носили как головное покрывало всю жизнь и в ней же хоронили.
Вообще народному творчеству украшательство чуждо. Если предмет орнаментируется, это делается с определенной целью. Как правило это защита или взаимодействие с окружающим миром, миром стихий, с духами. Согласно народной философии человек с ними неразделен. Это бытовая, низовая магия, и она удивительно живуча в любой культуре, не только в Дагестане. Мы любим поплевать через левое плечо, верим, что перешедшая дорогу черная кошка – к несчастью, читаем про бабу-ягу.
Дракон Ажохадар. Дагестан, село Балхар. XX век
История жива, и она творится на наших глазах. У меня был очаровательный случай. С сотрудниками дагестанского Музея изобразительных искусств мы обсуждали большие темы и по делу заехали на рынок. Мы покупали травы, чтобы забрать с собой, и я увидела, как коллега что-то выбирает. Решила спросить, что это – может мне тоже нужно. На что она ответила – тебе это не нужно, это от сглаза. И меня всегда очаровывало это потрясающее соединение: мы обсуждаем глубинно-научное, но я понимаю, если эта прекрасная женщина заболеет, она сделает МРТ, но и в аул на всякий случай съездит тоже. За это держатся. Этим интересен Дагестан.
- Я была в Дагестане. И самое первое, потрясшее меня открытие – насколько красивы местные девушки – глаз не отвести. И эта красота не только внешняя, физическая, она прекрасны и внутренней красотой. Только в этом случае можно говорить о красоте.
- Безусловно. И я воспринимаю нашу выставку как ресурсную. Потому что у женщин Дагестана есть то, чего уже лишены мы, жительницы больших городов. Мы несколько теряем связь с собственной землей. Вынужденные действовать быстро, активно, мы отрываемся от своих собственных ритмов.
Промысловый ручной труд – вышивка, ткачество, гончарство в городе сейчас воспринимается как нечто элитарное. А у многих дагестанских девушек есть возможность уехав к бабушке в аул соприкоснуться с естественными ритмами, когда ковер не может родиться раньше, чем ему положено: невозможно ускорить этот процесс. Но и замедлить его тоже невозможно.
Это соритмичность природе. Вообще Патимат все время находится рядом со своей горой независимо от того, куда она уезжает. Даже если внешне она будет в Москве, ее гора от нее никуда не денется. И выросшие в Москве поколения ее внуков, которые гору у собственного аула не видели, будут всегда это через нее ощущать. Через ее песни, через сказки, через рецепты ее блюд, через привычки и обряды. Все эти вещи составляют основу нашего внутреннего спокойствия. И, убаюкивая нашего внутреннего ребенка, наполняют нас ресурсом связи с природой – что женщине необходимо.
В Дагестане этого много, и я надеюсь, что Патимат поделится своим ресурсом с нашими посетителями.
Подписывайтесь на наши страницы в соцсетях:
"Смотрим" ‐ ВКонтакте, Одноклассники, Яндекс.Дзен и Telegram
Вести.Ru ‐ ВКонтакте, Одноклассники, Яндекс.Дзен и Telegram.